Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

ИГРА В ШТАБЫ

В нашем детстве было много забав и игр, способствующих физическому и нравственному воспитанию мальчишек и девчонок по обычаям установившейся казачьей жизни. Некоторые из них, относящихся к военно-патриотическим играм, молчаливо поощрялись родителями, и вовсе услышанье восхвалялись общеобразовательной школой с целью воспитания ловкости, силы, смелости и способности принимать самостоятельно решения при защите своего отечества. Эти игры временами изменялись, а в наши тридцатые годы превратились из старых игр в казака-разбойника, как в того же кавказского Шамиля, в новые игры: в Чапаева, в красных и белых, в пограничников и разведчиков.

Мы в Ольшанке, когда учились в старших классах, стали играть в штабы – новую игру строящегося социалистического государства. Вот как прошла одна из этих игр.

 

***

 

В начале лета, после дойки коров, родители разрешали нам, детям, выгнать коров на лужайку, и немного попасти их. Родителям нужно было дополнительно подкормить скотину на ночь, и получить хороший утренний надой молока, а нам хотелось еще погулять на свободе, без надзора взрослых.

В тот вечер ночь обещала быть теплой и светлой. Игра была заранее определена – в штабы, а все ее участники оповещены.

Для этой игры требовались два больших отряда, а детворы в Ольшанке было много. Только у одних Ильиных (Патриных) было десятеро детей, у нас пятеро, у Кузнецовых тоже – в редкой семье было меньше четырех-пяти детей. Тоже было и в Чичерах, и на других окраинах хутора. Допускались в игру и девчонки, когда ребят не хватало.

Дети, чаще всего, собирались играть возле нашего двора, стоящего на краю хутора, поблизости колхозного поля. И было вокруг нашего двора много яров, балок, канав (траншей), огораживающих сады и гумна – было, где детям разгуляться и прятаться друг от друга. Возле нашего двора были развалины раскулаченных соседей Зацепилиных и Тишкиных, которые стали проходными для всех и ареной для игр наших детских команд.

Корм в виде травы для скотины был тоже рядом с нашим двором, и его хватало для животных всех соседей.

И еще одно обстоятельство, из-за которого участники игры собирались возле нашего двора, это то, что атаманом среди ольшанских ребят слыл мой старший брат Николай.

Штаб ныне размещался на пригорке за большими воротами Анашкиных, то есть нашего, двора. В штабе Николай и Павел. Кто из них командир отряда, кто начальник штаба – вопрос никогда не стоял. Просто все знали, что заводилой и атаманом всегда был Николай, а Павел всегда ему помогал.

Как всегда в настоящем штабе незримо присутствовала военная тайна. Согласитесь, военная операция рождается в штабе и не бывает ее без строжайшего секрета. Ныне Чапаевский штаб намерен провести сражение и победить отряд белых, в данном случае соседский Чичерский отряд. Об этом, главном секрете, собравшееся войско не знало. Но, сообразительные ребята догадывались и молчали – игра все же. А малышня ожидала чего-то интересного, и хотела вволю набегаться и накричаться – никто их в этом не ограничивал.

На штаб, казалось, никто не обращал внимания. Каждый участник игры занимался своим интересным делом. Николай и Павел обсуждали последний эпизод из кинофильма «Чапаев», недавно показанный в хуторском клубе.

Тогда Николай с ребятами нанялись у приезжего киномеханика крутить динамо, от которого питались электролампы кинопроектора. Себе он определил время работы на последней части фильма с тем, чтобы следить за непрерывной работой динамо. И хотя он успевал смотреть на экран, все же сомневался в последних мгновениях жизни Чапаева. А Павел утверждал, что на гибели героя Гражданской войны заканчивается кинокартина.

Возле штаба кружилась его гвардия, в которой тут оставались, не получивших от штаба еще спецзаданий, Ванька, Гриша и я. Дерзкий и не равнодушный к девчатам Ванька, наблюдал за ними, а я с Гришей за ним, ожидая от него интересной и веселой выходки. Малыши прыгали через угасающий костер, неизвестно кем и зачем разведенный в такой теплый и светлый вечер. На небе плыли редкие, небольшие облака, и закрывали на короткое время луну. После отступившей темноты, в которой только что мы видели вызвездившее небо, появлялась почти округлившаяся луна, и сразу становилось светлее.

 Маша Ладимкина хлопнула себя по щеке, и что-то пробормотала. Ага! – все ясно! Ванька принес пирожок с вишнями, и теперь уминал его, а вишневые косточки выстреливал в девчат, и, наверное, попал в соседку.

Николай вдруг встал и необычно возвысился над всеми, чему помогли отцовский буденовский шлем с острым верхом и слепцовская земляная куча, на которую он встал ногами.

-  А ну, тихо! Замрем на миг и послушаем! Мы ждем делегацию из Чичер. Сегодня с ними воевать будем!

Вокруг установилась такая тишина, что стало слышно сюрюканье сверчков и кузнечиков, а с ними и голоса всего хутора. После несколько секунд, приятных и успокоительных звуков вокруг нас, на штаб обрушился взрыв бестолкового базарного шума, отделившего наш бугор от Ольшанки и хутора. Участники предстоящей игры спешили передать в штаб свои донесения:

-  Брехал Ивана Андреевича Полкан!

-  И наша Жучка тоже!

-  На улице далекой Кукуевки запели девчата!

-  У Анашкиных в хлеву замычал телок!

-  Федор Фомич приехал с поля и распрягает коня!

-  А наш Егор плачет, не хочет ложиться спать!

-  В Чичерах ничего не слышно!

-  Не верно! Мишка Дубков кого-то ругает!  

Но в докладах не было никаких донесений о пасущихся коровах, что насторожило Николая. Видно, никто не догадался посмотреть в сторону бугра, на горизонте которого маячила скотина, и с завидным хрустом щипала, увлажненную к позднему вечеру, траву.

-  Все ясно – белые идут! – С внезапной догадкой подвел итог докладам Николай.

Командир отряда позвал в штаб Ваньку и меня, и дал секретное задание засесть в бурьянах Зацепилина яра на пути чичерской делегации, проследить за их проходом и отходом, заодно послушать их разговоры.

-  И не спугните их, сидите тихо! Делегация не прикосновенна по нашим уговорам.

Разведка в военной игре занимала решающее значение в достижении победы. До победного боя разведка должна была проявить себя, без чего считалось нарушение правило игры. Во время действия разведки вражеские стороны разрабатывают планы и прячут свои отряды, выводя их на исходные позиции. Разведка должна найти место противника, с которого он собирается атаковать.

Подобная игра у нас, иногда, называется игрой в разведчиков, а при не большом изменении, в пограничников.

Под крик Кольки-скопца мы ушли в засаду не замеченными.

А Колька увидел зайца, неожиданно влетевшего из темноты чуть ли не в костер и сделавшего два длинных, для многих видимых прыжка, в сторону                                                   коров. Вся детвора, за криком Кольки, заорала и бросилась за ним. Коровы не охотно отворачивались от бегущих детей с не понятными криками: заяц! заяц! На бугре некоторым из детей удалось увидеть его темный комочек в прыжке. Он показался большинству с необычно длинным хвостом и белым пером на конце хвоста. И все это привело к вспышке восторженных споров и разговоров.

Это действительно был заяц, но не обычный, а земляной заяц, из книг мы уже знали – тушканчик.

-  Кенгуру! – Закричали дети. – Нам Клавдия Евдокимовна рассказывала! У него задние ноги длиннее передних!

Тут пришла мать и забрала маленькую Шуру, мою сестру.

-  Маманя, а я земляного зайца видела! Но я не хочу домой! Почему Зои и Клони можно, а мне нет!?

Начальник штаба Павел позвал к себе в штаб старших девчат Ксению и Клавдию и спросил, угадывают ли они своих коров на бугре.

-  Ты че, совсем уж! – Закричала бойкая Клавдия. И тут же назвала все собранное стадо по именам и принадлежности хозяевам.

-  Мне показалось, что нашей Зорьки здесь нет. – Пришел на помощь Павлу Николай, включившись в игру.

В этой суматохе замысел штаба не все понимали, особенно, рядовые отряда, которые не ведали о каких-то планах и операциях.

О замысле знал только штаб.

Николай, встретив делегацию противника, договорился о районе предстоящего военного действия – от Текучего до Чичерского яра. На север до колхозного поля, на юг до садов и дворов с тем, чтобы не тревожить взрослых. Условились о прочих правилах игры. Не получилось договоренности только о названиях отрядов: ни одна сторона не хотела называться белыми, чичерцы настаивали оставить за ними имя чапаевского отряда.

Я с Ванькой засели в тайную засаду в названных бурьянах и тут же пропустили в нашу сторону чичерскую делегацию. В ней по голосам мы опознали Сашку Яценко и Шурку Рябова из дворов Чичерского яра, живших с нашей стороны. Да мы их всех хорошо знали – соседи все же и ходили вместе в школу. А Дубков Мишка не пришел сам, воображающий из себя Чапаева, а сам дерзкий и наглый, даже, над малышами издевается. Из отрывков их разговоров мы узнали, что они хотели бы узнать о нашем маршруте наступления и о других намерениях и секретах.

Когда делегация возвращалась обратно, Ванька, дожевывая последний кусочек пирожка, поперхнулся и, приглушенно, кашлянул в кулак. Делегация и пошла по бурьянам в нашу сторону, заподозрив слежку за ними. Мы не выдержали такого неожиданного и стремительного натиска и бросились убегать в сторону Андрей Тихоновича подворья. Но, оглянувшись и увидев равные силы, сцепились: я с Сашкой, а Ванька с Шуркой.
Эту возню услышали в штабе, и командир послал срочную помощь в составе своего адъютанта Гриши и Федьки-грызуна из Ольшанки. Шурка, бросив Ваньку, отбежал к Титову саду. Меня с Сашкой срочная помощь нашла у куста сирени раскулаченного деда Андрея. Мы сидели рядом и спорили, кто кого взял в плен. Заметив мою внушительную подмогу, и пользуясь моей усыпленной бдительностью, Сашка нырнул за куст и убежал.

Мы, разведчики, выходит, нарушили приказ командира сидеть тихо. Теперь Мишка узнает о нашем нарушении правила игры, что может вызвать спор, даже, в очевидной победе. Кроме того, объяснял командир нам, что этим нарушением мы даем врагу возможность опередить нас в занятии более выгодной позиции. Было ясно, что военное мышление нашего командира более высокое по сравнению с нашими рассуждениями. Самое строгое наказание для Ваньки, как старшему в разведке, отстранение от игры, но сегодня у него не было времени устраивать трибунал.
Николай разбил отряд на две части. Основной, боевой костяк отряда, начальник штаба повел сначала к Анашкину яру, не доходя до него, круто повернул в гору и по канаве в конец Зацепилина сада.

 В поход пошла и Настя, гостья из Ежовки, приехавшая к Масловым. Она своими простотой рассуждения и обходительностью понравилась не только штабу, но и многим ребятам отряда. А рядовые младших возрастов, такие как Колька-скопец и Мишка-медведь, тоже допускали присутствие в отряде санитарки или пулеметчицы. Я и Гриша догадывались, что Настя нравилась нашим братьям, мы ухмылялись друг другу в наступившей темноте.

У командира отряда были свои соображения передать коров под наблюдение старшим девчатам.

-  Здесь будет лазарет, а вы все считаетесь санитарками при нем, Ксюра Захарова назначается фельдшером лазарета. Только это большая тайна, вы, просто, пасете коров, понятно? Настя, наша гостья, пойдет санитаркой с отрядом.

Но у девчат ныне были свои интересы, они не очень-то хотели бегать по ярам и развалинам.

-  Иди, иди! Кровы будут в порядке! – Улыбнулись Клавдия и Ксения Николаю. То же, как и я с Гришей, они о чем-то догадывались, но это их не волновало.

Николай догнал отряд у Зацепилина яра, в конце засыхающего без хозяина, сада.

Павел доложил, что разведку он уже выслал в составе Тошки и Гришки.

-  Почему Гришку! Он мой адъютант! – Взорвался ни с того ни с сего Николай, и высказал начальнику штаба какое-то накопившееся недовольство.

-  Разработан ли план на дальнейший маршрут отряда? – командирским тоном спрашивал Николай.

На них удивленно смотрела Настя, – по какой причине вспышка командира.

-  Как уже оговаривали, план разработан. Есть предположение, что Мишка Дубков со своим отрядом сидит в глиняной яме Ивана Андреевича яра. Нашему отряду необходимо быстрее занять вершину этого яра и оттуда планировать атаку. Предлагаю на твое решение два варианта, которые имеют свои достоинства и недостатки. Первый вариант в обход Зацепилина яра, второй – напрямую через яр. Ждем от разведки подтверждения о месте нахождения и намерениях вражеского отряда.

В штабе разгорелся необычный спор о вариантах.

 Бойцы сидели в стороне на краю канавы, свесив в нее ноги, забавлялись своими разговорами и, невольно, прислушивались к спору в штабе.

Лучшим вариантом был первый – идти вокруг Зацепилина яра, затем перейти напрямую к Чичерскому яру и, спустившись вниз по-над плетнем портного Яценко, откуда сходу занять вершину яра, которую еще не успел занять мишкин отряд. Мишка не любит дальних переходов и потому никуда не пойдет из ямы. Его надо выманить оттуда, для чего надо организовать усиленную разведку, в четыре-пять бойцов. Беляки, увидев в своем тылу нашу разведку, без опасения, выскочат из яра ловить и пленить разведчиков. А мы, тут как тут, со своим отрядом, убеждал начальник штаба:

-  Ура! И-тра-тата-тата! Положим их всех – бесспорная победа!

-  Если бы Ванька не предал нас своей не дисциплинированностью! – Возразил Николай. – Теперь Дуб поспешит занять свою вершину.

-  Я же не виноват! – Оправдывался Ванька перед товарищами в траншее.

-  Отдал бы ты тот пирожок мне! – Наивно упрекнул Ваньку толстый и не уклюжий Мишка-медведь.

-  Вот и я говорю, что второй вариант рискованный, успеем ли мы захватить вершину яра до появления там мишкиного отряда?

Сомневался Павел и по второму варианту.

Но Николай посчитал второй вариант более обещающим им успех. Он не любил отдавать свою инициативу врагу, потому и привел свой отряд на вражескую территорию.

Чего-то не понимала в этом разговоре и Настя, вынужденная держаться своих близких соседей, Николая и Павла. Завтра она уезжает в свой родной хутор, и сожалела, что не успевает познакомиться с Рябовским и, кажется, вот с этими новыми друзьями, в игре  штабными командирами, показывающим ей явное внимание.

-  Ребята, я сейчас вылезу вон на ту возвышенность и прикрою вас, а вы переправляйтесь всем отрядом через овраг. Внимание на меня, дам сигнал! – Предложила Настя свои услуги Настя, понявшая игру ребят.

И она, не дожидаясь команды, подошла к обрыву и, не жалея своего опрятного наряда, прыгнула в овраг, спустилась вниз его, перебежала теклину, быстро выкарабкалась на противоположную сторону оврага и пошла в степь на противоположную высоту.   

Николай спохватился, подозвал Ваньку, приказал бежать и ускорить разведку, а сам повел отряд за Настей.

Правду болтают, что где появляется женщина, там может быть неудача. Но это у взрослых, а у ребят в делах будет только победа!

 

А я тем временем, получив от начальника штаба инструкцию на разведку, вернулись по канаве вниз, повернули через Зацепилин двор к Ключевой ямке, и стали осматриваться. Ладошками зачерпнули, не удержавшись от соблазна попробовать чистой ключевой воды.

-  Холодная, но солоноватая, только для скотины. – Оценил воду Гриша. – Учительница рассказывала, что под землей текут многие реки и ручейки. А вон там, в колодце Тита, какая вкусная и легкая вода, как это объяснить?

-  Давай быстрее отсюда сматываться! Эта вода притянет также и разведку противника. К тому же отсюда, скрытно, просматриваются все дороги. На них сейчас никого нет, Сашка с Шуркой, наверное, только сейчас подходят к Ивану Андреевичу яру. Побежим и мы по бугру, держа направление к глиняной яме, из которой чичерцы, обычно, копают красную глину.

К краю оврага пришлось подползать, по-пластунски – это был опаснейший, открытый участок нашего маршрута. Осторожно высунувшись черными головами и заглянув в овраг, мы увидели, и поняли, что Мишка отсылает разведку в нашу сторону. И нам пришлось срочно отступать назад. Но, отбежав от края яра, мы круто свернули к Титову саду, и скрылись за его стенкой. Из этой засады нам хорошо было видно, как разведка белых шла по только что пройденному нами маршруту, но теперь в обратном направлении, к Ключевой ямке. Там они постояли и скрылись в развалинах двора Зацепилина. Разведка шла явно к кострищу.

— Ну, сейчас им покажут, куда ушел наш отряд!

— Старшие ответят: откуда нам знать! А младшие действительно не заметили уход ребят, но им уже втолкуют, что отряд ушел к анашкину яру.

Мы переместились от стенки в заросли чернобыла и полыни, и затаились между дорогой и ключами, выбирая место засады, чтобы перехватить возвращающуюся вражескую разведку. Может быть, они были посильнее меня с Гришей, но нам в штабе обещали выслать помощь. Но громкого шума мы могли и сами наделать!

Осматриваясь кругом, мы заметили, что за нами кто-то наблюдает, и потому нам самим надо было прятаться. Мы быстро разошлись в разные стороны с тем, чтобы увеличить свой кругозор, и тут мы заметили, что кто-то в подворье тоже перебежал, явно меняя свое место нахождение и следя за ними. Гриша подал знак руками окружать его. Но вражина, по совам Гриши, так ловко прятался в разрушенном подворье, что мы удивились, как хорошо он знает все подворье. Наконец, мы загнали его в верхнюю ямку яра Андрей Тихоновича, возле вишневого садика, соседа Зацепилина. Мы знали, что эта яма имела один вход-выход, потому притаились по сторонам ямы, и стали ждать его появления. Нам даже мысль не приходила, что кто-то, даже днем, а не ночью, решиться пойти вглубь яра, в темноту и ночное не предвидение, да и договор был не забегать в сторону садов и жилых подворий.

Минут через пять, когда бегущие облака стали закрывать луну, из ямы показалась голова, мы приготовились сделать бросок к яме. И когда он, через мгновение стал вылезать, сначала зависнув на руках, мы с двух сторон, набросились на него.

О, Боже, так это же наш командир Ванька!

-  Вы что! Одурели, что ли? За чем вы за мной гоняетесь! Вам, что было приказано? – И тут он стал показывать свои полномочия от штаба.

-  Мы уже все разведывали.

Я стал докладывать, и оглянулся.

Гриша повалился на спину, задрал кверху ноги и беззвучно хохотал: разведчики поймали своего разведчика.

-  Мы схватили его, как суслика, вылезающего из норы под напором холодной воды! – Медленно выговаривал Гриша, сотрясаясь от смеха.

Я сдерживал себя, вспоминая, как школьники весной ловили грызунов, точнее сусликов, на колхозном поле, и продолжал докладывать:

— А сейчас мы решили поймать вражеских разведчиков.

Ванька был обескуражен случившимся, а, еще больше, сию минутным насмехательством над ним, сравнив его с мокрым сусликом.                

-  Слушайте приказ штаба: пропустить, не трогая разведку! – Твердо, растягивая слова, прошипел Ванька. И тут же пожалел за выданный приказ, ибо его не было, хотя при обсуждении второго варианта наступления, об этом разговор был.

-  Ждите меня! Я мигом смотаюсь в штаб, доложу и вернусь с новым, уточняющим, приказом. Сидите в вишневом саду, напротив Ключа!

Дополнительно Ванька поставил нас в известность о месте расположения штаба: отряд начал переправу через овраг, штаб надо искать напротив сада Зацепилина.

 

Мишка Дубков был тоже стратегом, выслушав доклад своей вернувшейся делегации о результатах переговоров, и нападения на них, командир чичерцев разразился не приличной бранью:

-  Ну, Козел, я тебе рога собью, скоро почувствуешь! – И тому подобное кричал, поднимая боевой дух своего воинства. Он тут же строго приказал привести «языка».

Мишка хорошо знал, что упрямый Козел, не будет сидеть в каком-то яру, и должен появиться с отрядом в Чичерах. И догадывался, по какому маршруту будет идти наш отряд. И потому сразу послал разведку вверх, чтобы занять там вершину, и оттуда наблюдать за появлением беляков. Сам он не признавал ольшанцев за чапаевцев. Высланная Мишкой разведка скоро столкнулась с нашим дозором, попятилась к своей вершине, и доложила Мишке.

 

Такое же сообщение поступило и в штаб Николая:

-  Мы дошли по не ровной степи до самой последней, перед яром, маленькой балки, в которой можно было спрятать отряд. Только я с Ванькой-Дуничем высунулись из этой балычки, как встретились с их разведкой, тогда мы вернулись вниз и установили наблюдение за ними. Их разведка убежала, наверное, докладывать Мишке-Дубу. Ванька-Дунич остался там, а я вернулся доложить о столкновении с противником. – Докладывал Федор Рябов.

-  Вы точно установили, что всего отряда белых в вершине нет? – Уточнял у разведчика командир.

Тут прибежал от нас Ванька Кузнецов, и в штабе началось срочное совещание в связи с новыми сведениями о положении противных сторон. Начальник штаба высказал мнение, что в создавшихся условиях сражение может затянуться, а время пастьбы коров, и, следовательно, нашей игры подходят к концу. Предлагаю послать усиление нашей разведке, чтобы поднять шум в тылу врага, посеять панику в рядах чеченцев. А взвод Василия Рябова в это время…

-  Все ясно, Павел! Приказываю Ивану Кузнецову срочно возвращаться к разведчикам и выполнять поставленную задачу. Следом за ним направляем подкрепление, встречайте у Ключа. А мы займемся перемещением отряда в эту балычку.

Прибежавший к нам Ванька, узнав, что разведчики белых не возвращались, объяснил новую задачу, подробности которой он услышал от начальника штаба. Ванька оставил меня под вишней, а сам с Гришей пошли к глиняной яме, в которой видели отряд Мишки.

Вскоре ко мне подошло подкрепление: впереди шел Коля-Хава Патрин, а за ним на отдалении ковылял с палкой Колька-Скопец Захаров, которого вела, поддерживая за талию, Настя.

-  Понимаешь, совсем недалеко отсюда Коля Захаров напоролся на сук большим пальцем ноги. Теперь не может идти, считайте, выбыл из строя. Что с пальцем, не знаем. – Докладывал мне Коля-Хава.

Я оставил Колю у вишни, а сам пошел с Настей и Колькой-Скопцом к затухшему кострищу. Дошел до канавы и остановился:

-  Идите к фельдшеру Ксюрке, его родной сестре. Там сестра посмотрит его палец и отправит домой. Берегись! Вражеская разведка еще не вернулась, может появиться скоро. Отсюда я буду наблюдать за тобой и встречу. – Объяснил я Насте и сел на край канавы, где меня издалека не видно.

           Веселятся девчата, по-рябовски говоря, гужуются и кричат, каждая о своем удовольствии. И вот голос Ксении:

-  Говорила тебе, надень добрые чирики, а ты какие надел! Шурка, веди его домой к мамане! – Это она скомандовала своей младшей сестре Шуре.

И потом взрыв не обычного шума и голос моей Клавдии:

-  А-а-а! Явилась, не запылилась вражеская разведка! Вашего Мишку давно в плен взяли!

 Я припал в траву, но испугался за Настю, которая могла и выдать себя. Не убедительно предупреждал ее, казнил я себя.

Но надо было переключаться на разведчиков. Как все осложнилось! Ванька с Гришей теперь подходят к яру Ивана Андреевича, в вершине которого вот-вот начнется сражение, а Настя задерживается. Да, вот же она идет во весь рост, что ж она не остерегается?

Белая разведка вошла в развалины двора, и сейчас будет искать встречи с нашей разведкой. Здесь, в развалинах, меряются своими силами разведчики, пытаясь пленить одна другую.

Но вот я нашел Настю, хватаю ее за руку, разворачиваю, и, по-пластунски, добираемся до спасительной канавы. Тут нас не увидят, откуда направляемся в стороны приметной вишни. 

А беляки бегают по развалинам и приближаясь тоже к вишневому саду. И вдруг исчезли, а минуты через две слышим голос Шурки Рябова: попался! Мы выглянули из канавы, – беляки схватили, и потащили нашего бойца.

-  Бежим на выручку! – Заторопилась Настя.

-  Сейчас не время поднимать шум, да Коля сейчас сам убежит от них. Не успел я предупредить вас, что в этом районе бегает разведка белых. А как же Колька Хава дался им в руки? Идем спокойно за ними. И все Скопец, умудрился разбить ногу! Скажи, Настя, кто из троих был за старшего в вашей группе? Коля Патрин!? Ну, ты не беспокойся, он ничего им не расскажет, и до Мишки его не доведут. Смотри, они пошли в яр. Теперь перебежим и мы к той вишне, у которой мы оставили Патрина. И для чего он надумал выйти на видное место? Не вышел бы из-под вишни, не заметили, и не схватили бы его. Ты в штабе была, и какое тебе дали задание?

-   В штабе обсуждали, как перейти последнюю высоту перед вражеским яром. А Ваньке приказали наделать большого шуму в тылу врага. Тошка, смотри, они опять дерутся!

— Это они остановились возле Ключа. Наверное, Коля попросил напиться воды, и, когда они ослабили руки, он попытался дать деру. Идем туда! – Я подал знак Насте молчать, и мы, продвигаясь, стали всматриваться в заросли бурьянов.

И вдруг слышим спокойный голос Коли, но совсем с другой стороны:

-  Ну вот, прошло. Ну и ловок ты, хоть и Осел. Подножка твоя попала прямо в косточку. Но я от вас, все равно, убегу. – Продолжал дразнить их Коля.

-  Посмотрим, что ты скажешь Мишке! – Это был голос Шурки

-  Пусть уходят, нам с ними по пути. – Шепчу я Насте. – Если хочешь, попробуй нашу ключевую воду. Они идут к глиняной яме, представить Мишке пленного Хаву. Начинаю догадываться, что на этом пути, ближе к оврагу, нас встретят Ванька с Гришей. Ванька два раза предупредил, их разведку не трогать, а идти за нею. Возможно, нам придется схватиться с ними. Только по бугру идти опасно – могут увидеть. Но сейчас Сашка с Шуркой, вряд ли, нас заметят, потому что отвлекаются беспокойным пленником. Да я знаю здесь все бугорки, ложбинки и ямки. Пусть отходят от нас, ты только смотри себе под ноги, а я за ними.

Осторожно идем с остановками.

-  Трудно тут у вас разобраться. И ребята с одинаковыми именами, как вы их различаете?

-  Все яры, поместья, дома, сады зовутся дедовскими или прадедовскими именами, а ребята прозвища имеют. Твоего двоюродного брата Николая Захарова, Хомкина  по деду Фоме, прозываем Скопцом. У него лицо в коричневых пятнах, канопушках, как на яйцах у хищной птицы   скопца. Поняла ли меня, у вас в Ежовке, ведь, так же?

-   Вот и наши поводыри скрываются за бугром, пошли быстрее и мы, до следующего укрытия. – Шепчу я снова ей.

Но я сегодня все же, не всегда угадываю замысел наших командиров.

 

Между тем, основные отряды ольшанцев и чичерцев приблизились друг к другу очень близко, на расстоянии одного броска. В лучшем положении оказались белые, собравшиеся в конце яра. При этом Мишка увел из глиняной ямы не только основной отряд, но и снял все дозоры возле ямы.

Мишка Дубков был мастером оборонительного боя. Он усилил дозоры вокруг вершины яра, мобилизовав, даже, девчат Полину и Любу Яценко и Машу и Улю Рябовых, а также моих двоюродных братьев Володю и Васю Рябовых.

Между отрядами оставалась одна балка, которую хотели бы занять обе стороны. Но Мишка решил не рисковать, а подождать момента, когда наш отряд решиться перейти последнюю высоту, и, поднявшись на нее, подставит себя на высоте.

 Наш Чапаевский штаб тоже принял обдуманное решение занять спорную балку на совете штаба. Для этого была усилена разведка, и теперь штаб ждал сигнала от нее.

По правилам игры противоборствующие отряды атакуют друг друга после успешной вылазки их разведок. Сигналом для штаба Николая было бы шумная стычка разведок в тылу врага. Бойцы чапаевцев, не поднимаясь в рост, по-пластунски, заняли западный скат, и ждали сигнала из штаба, чтобы скатиться вниз, в укрытие балычки.

Мишка тоже ждал этого момента. Ему уже донесли, что противник вот-вот пойдут в атаку. И была б его бесспорная победа, если бы он не упустил ожидаемый миг.

Счастье дается тому, кто его приближает своими делами. Николай ждал сигнала с тыла и следил за облаками, которые время от времени закрывали луну. И когда, по его расчетам, очередное облако стало наползать на луну, в тылу противника поднялась шумная возня.

Вот тогда Мишка переведет свое внимание в свой тыл, а Николай мгновенно займет балычку и скроется в ней, оставив на высоте своих наблюдателей.

 

Шум в тылу врага устроили мы, разведчики. Но получилось не так, как я объяснял Насте, с которой мы преследовали вражескую разведу, ожидая сигнала Вани Кузнецова.

Коля Ильин, как он был записан в школьном журнале, хотя мы звали его по деду Патрин, а по кличке Хава, не хотел идти с вражескими разведчиками. Все время дергался, надоел и замучил своих конвоиров. И нашел место и время, когда они переходили яму-теклину, как раз напротив Титова сада, а конвоиры немного расслабились. Коля собрался с силами, прыгнул в яму и побежал вниз по низине, к саду. Сашка с Шуркой ахнули и бросились, вдогонку, за ним. В начале Коля значительно оторвался от конвоиров, но у каменной стены сада замешкался, выбирая место перелаза, и его опять схватили, и повели.

-  Куда же он побежал!? В обратную сторону от места предстоящего боя! И что теперь нам делать – вперед, Настя, пока они гоняются за Колей.

Мы открыто бежим навстречу с Ванькой и Гришей. Что у них там случилось, почему не объединяются с нами?

Перед обрывом яра мы залегли, оглядываясь в сторону титова сада. Колю теперь вели понизу. Мы заглянули в сторону глиняной ямы. В яме кто-то есть, но кто, сходу не поймем, осматриваемся.

Внизу, Коля, упорно борется с разведчиками, в третий раз попытался бежать, но его опять поймали. На этот раз ему помешал титов кабель, сидящий у своей будки на цепи. Коля бросился в титово подворье, а Полкан рассвирепел и рвется навстречу к нему. Коля отвернулся от кабеля и попал в руки врагов.

-  Смотри, Настя, от вершины по теклине яра бегут два мальчика. Беляки, конечно.… Проследим!

Первый из них, оставив за собой второго, сходу прыгнул в глиняную яму. И слышим спокойный и достаточно громкий голос нашего Ваньки:

-  Здорово, Вася, давно не виделись!

Рябовская гостья могла не распознать по голосу нашего Ваньки, и я тихо поясняю ей:

-  Настя, это наша разведка! За мной, отрезаем дорогу второму беляку! – Мы спрыгнули в яр и стали перед Ваней Рябовым, которому говорю в тон нашего Ваньки Кузнецова. – Вот познакомься, Настя, это еще один Ваня, но только он ныне беляк! Пойдем, Ваня, в нашу компанию.

-  Нет, мы – чапаевцы! – Возразил Ваня Рябов.

Но мы с ним спокойно подошли к яме. Я, сделал знак Насте молчать, и потихоньку оттащил нашего Ваньку в сторону и шепнул ему, что вражеские разведчики Сашка с Шуркой ведут сюда нашего Колю Ильина. Но Ванька смотрел на луну, и что-то медлил с ответом, потом сказал вслух свою мысль:

-  Надо избавиться от этих пленных Васи и Вани: могут помешать. Как это сделать?..

-  Есть вариант! Настя поможет! – И мы с Ванькой повернулись к яме, в которой Гриша с Настей допрашивали пленных чичерцев.

В этот момент титов Полкан замолчал и оттуда донесся голос Тибирчихи:

-  Вася! Шура! Загоняйте корову! – Это мама Тибирчиха зовет домой своих детей Васю и Шуру Тиберковых.

 И тут я, обращаясь к Грише, говорю Насте:

-  Гриша, ну что вы пристали к ребятам. Вот Настя весь бугор оббегала, корову ищет. Какая она у Масловых ушлая, так и норовит сладкую травку на стороне ущипнуть.

Настя была сообразительной и смелой девчонкой, весь вечер предлагала свою помощь штабу пойти в разведку. Даже прямо к чичерцам, да с ней тогда в штабе не согласились, – это была рискованная разведка.

-  Мы вас сейчас отпустим. – Вступил в разговор Ванька, обращаясь к пленным. – Все-таки, игра подошла к концу, и родители зовут нас домой. Проводите Настю к Чичерскому яру, я с Гришей видел там какую-то скотину.

Настя поняла свою роль в игре и стала настойчиво просить Васю и Ваню показать это место и все трое пошли к Чичерскому яру.

-  Настя, если там вашей коровы не будет, сходи с ребятами к их коровам!

-  Поняла, только не забудьте меня, а то я сама заблужусь!

Мы все облегченно вздохнули и стали готовить встречу Хавы и его конвоиров. Сашка Яценко и Шурка Рябов были постарше и посильнее ребят, только что отправленных домой Васи Тибирькова и Вани Рябова. Но теперь нас будет пятеро против двоих, и мы справимся с ними, и шуму будет много.

-  Держите их крепко, но не закрывайте им ртов, пусть орут, что хотят и на весь хутор, а мы должны переорать их криком «Ура!» - Воодушевлял нас Ванька.

И опять Коля-Хова осложнил наше задание. Когда его подвели к яме, Коля, собрав все последние силы, рванулся, завязалась борьба. Сашка оступился на краю ямы и ввалился в нее, а там мы с Гришкой придавили его к глине.

Хава рванулся в сторону от ямы. Но его, падая, схватил за ногу Шурка, орущего дурным голосом: помогите же! – Шурка думал, что в яме чичерцы. Тут Ванька выскочил из ямы и навалился на Шурку, чем воспользовался Хава, и побежал из оврага. Ванька крикнул приказным тоном:

—Хава! Вернись и помогай!

Тут Санька подо мной очнулся, сообразив, что случилось, неожиданно для меня, вырвался и выскочил из ямы. Гриша, не успев помочь Ваньке схватить Шурку, увидел вылезающего из ямы Саньку и схватился с ним. Санька в объятиях Гриши, не мог вырвать ногу из моих рук, вдруг, как заорет: засада! засада! засада! Шурка Рябов рванулся из рук Ваньки, который уже не стал удерживать его, и побежал вверх по яру, к своему отряду. А Ванька, вместо того чтобы гнаться за ним, сложив руки рупором, прокричал, что есть мочи, в наступающую темноту:

-  Пашка, заходи быстрее сзади! Быстрее, Пашка!

Тут и мы закричали и орали долго: ура-­а-а!

Этот Крик услышала Настя и тоже закричала «ура». А за ней, закричали и обманутые молодые бойцы Вася с Ваней, не понявшие конец игры.

Игра на этом не закончилась. Николай с отрядом успел скатиться в последнюю, перед яром, балычку, а Мишка тут же понял, что его одурачили.

 

Месяц выглянул из-за очередного облако и высветил все поле предстоящего боя. Родная, божественно приукрашенная на стыке весны и лета свежей зеленью, ждущая первого сенокоса, мирная степь, на мгновение замолкла. Ни из-за маленькой балычки, ни из-за яра, ни из-за каких-либо изломов степи, ничего и никого не было видно. Где-то внизу, у невнятно видимых подворий хутора, не было слышно голосов девчат, пасших коров и остатки былой конницы, в смысле председательского коня.

Полевые штабы противостоящих сторон напряженно работали, ломали головы, и думали только о победе, – ни чьей победы не хотелось ни одной стороне. Мишка понял, что виновницей успеха Козла стали луна и успехи его разведки, но командир еще искал шанс отыграться. Он усилил наблюдение за противником, объяснил каждому бойцу, что теперь надо дождаться, когда противник выставит все свои силы на чистое поле боя, и тогда можно будет дружно выскочить и без промаха закричать «ура».

А время шло, и созвездие Стожары и «вие» Большой Медведицы показывали время окончания пастьбы коров – Николай и Пашка начали тревожиться. Помогло им наплывшее очередное облако на Луну. В наступившей темноте оба отряда выскочили на поле и молча пошли в атаку, хотели скорее пробежать чистую равнинку, и оказаться ближе к противнику. В нашей военной практике такой встречный бой был только один раз. Когда облачко прошло через луну, бегущие отряды, как говорили потом, остолбенели и, через миг, заорали «ура» на всю Рябовку. Кричали и разведчики, бегущие от глиняной ямы, и визжали девчаты у анашкинова двора, предчувствуя, хоть и нежданный, конец игры.

Участники крупнейшего сражения слышали только себя:

-  Наша победа – мы первые закричали!

-  Нет, мы – первые!

К основным отрядам успели и мы, разведчики. А Ванька и Шурка, вдруг, как два русских богатыря перед боем, вцепились друг в друга, оказались в кругу развеселившихся ребят.

-  Я тебя первым схватил!

-  Нет, я, ты был на нашей территории!

Завязалась потасовка разведчиков, со всех сторон кричали:

 -  Под ножку ему! Заламывай ему руки!

Федька Рябов прыгнул на спину Шурки и повис на нем, чичерские ребята бросились на Федьку. И тут кто-то крикнул «кучамала!».

Ситуация явно выходила из-под контроля Николая и Мишки – тогда и появился представитель Верховного командования в лице родителя. Не заметно подошла Тибирчиха и запричитала:

-  А моих ребят раздавили!

Ребята бросились врассыпную, а Мишка спокойно сказал матери:

-  А Ваши Васька с Шуркой побежали по яру, пока Вы шли по бугру, они, наверное, корову загнали, сидят на крыльце и ждут свою маманю! – Не удержавшись, съязвил Мишка.

Все смолкли на мгновение и из крайней Ольшанки донеслись последние слова другого, возмущенного родителя:

-  … ну, враженята, придете домой, – перебью!

 

Споря между собой, поле боя покидали последние, еще не остывшие от жаркого боя бойцы, осыпая друг друга, чаще не к месту, кличками: Козел, Мамай, Дуб, Осел, Грызун, Хомяк и другими негативными прозвищами.

-  В следующий раз мы вам покажем! – Это звучало и как угроза, и как заявка на следующую игру.

Впереди шел штаб, Николай и Павел, с Настей посредине их. За ними, как адъютанты, я с Гришей, и все остальные ольшанцы. Все высказывали свое видение прошедшей игры:

-  Надо было пойти кругом яра и ударить с тыла!

-  Правильнее было б – в лоб, не надо было медлить! И время потеряли, – надо было пристроить коров. – Это не терпеливый Николай оправдывался перед Пашкой.

-  Слышал, Цыган, коровы были виноваты! – Подвел итог, понимающий меня, закадычный друг Гриша

-  Конечно, корова виновата, только – комолая! – Толкнул я Гришу, и мы рассмеялись.

-  Я же предлагал Николаю проскакать вдоль яра и все, поскорее, разведать! – Убежденно вставил реплику Василий Рябов, сын председателя Михаил Михайловича, настаивая на применении кавалерии в игре. Да коней в колхозе было мало: под седлом только у председателя колхоза и его бригадира.

-  Тоже стратег – это же против правил игры, у чичерцев коней нет: дядю Федора Ивановича послали сегодня к вечеру, за горючим в МТС, и он еще не вернулся. А идея – интересная! – Авторитетно заключил спор, новый рождающийся, Чапаев.

На анашкином бугре коров уже не было, вдали маячил один конь Рябовых.

Мы с Гришей пошли через наш двор, заглянули в коровник – Зорька лежала, пережевывая отрыгнутую жвачку.

У хаты я, неохотно, расставался с другом, смотрели на будущих однополчан, приостановившихся на лужайке за малыми воротами.

С горы, охлюпкой, подскакал Василий Рябов, будущий командир рзведвзвода кавалерийского корпуса:

-  Ольшанцы, за мной! – Он, не спросившись у отца, угнал коня, и теперь спешил вернуться домой. За ним потянулся большой отряд, тут были ребята Казьмовых, Патриных, Каьминых, Понамаревых и Рябовых – все растянулись на проторенной тропинке. И знали мы, что Василий, не доезжая Текучего яра, ускачет вперед: ему надо было скорее пригнать коня к дому и отвести на лужайку к саду.

Возле своей «железной дороги», Гриша встретил свою корову, которую подогнала к дому соседка Ксения Захарова, фельдшер нынешнего отряда. Корова, видно, не хотела вступать на каменистую дорогу, не обычную по названию, срытую вкось по крутому и длинному склону Большой горы. Федор Фомич, хозяин коровы и подворья Кузнецовых, насмотревшийся в дальних походах на построенные железнодорожные полотна, сложных насыпей, подъемов и спусков на пересеченной местности, понимал название этой «железной» дороги. Тяжело было, не только ходить скотине, но и ездить с возами на волах и лошадях по этой длинной и трудной дороге, но лучшего спуска соседи не придумали.

Что только не продумали казаки: и сами, своими умом и глазами, и переняли у коренных жителей во многих казачьих походах. Эта «железная» дорога стала местом детских игр. Теперь корова дощипывала, до Троицы зеленую траву на ее обочине, дожидаясь своих хозяев.

 

Каждый хозяин своего подворья устраивал у своего дома полисадик и искал поблизости грунтовую воду. Федор Фомич, после освоения спуска с горы во двор, решил провести воду из Текучего яра, для чего построил небольшую плотину в яру выше двора для сбора из маленького ручейка воды. Из прудика он спустил воду по, вырытой им, канавке, которая  пересекла пологую дорогу прямо к грядкам полисадика. Следует заметить, что казаки, сразу с постановкой хаты или дома, сразу начинали выводить найденную грунтовую воду. В Ольшанке, с северной стороны речки Едовли, у каждого двора были вырыты ямки, из которой можно черпать воду ведром. Мы знали все их и отмечали вкус воды, хорошей воды для питья, солоноватой только для полива растений. А Федора Фомича и травка вдоль ручейка зеленела на каменистом бугре.

 

Дверь в чулан нашей хаты была приоткрыта, но горький запах полыни, уложенной под постелью деревянной кроватью, как всегда, встретил меня на пороге. На кровати спала наша бабушка и к ней ныне прижалась Зоя. Приподнявшись из-за бабушки, она прошептала:

-  Мы оставили вам молоко и хлеб на чугунке с водой.

Я опустился на камень у двери, не обращая внимания на ночного хозяина двора Ярика, усевшегося передо мной и водившего носом за хлебом и кружкой, и усердно подметавший хвостом двор передо мной.

Сейчас тепло и мест для сна было много в доме и дворе. Скоро будем заносить со своих огородов и левады, и завозить с полей сено, собирать из него стожек, и мы будем спать на мягкой постели во дворе. А повзрослевшая Шура на ней, глядя на звездное небо, уже не будет приставать с вопросом:

— Тошка, а Тошка! А если гвязда упадет, она нас не придушить? – Ныне Шура спит под боком мамы на кровати, отец где-то в поле, отдыхает на малиновской меже.

Докушав, я поощрил, любимого всеми, дворового друга:

-  Держи, Ярик, свою любимую порцию, слизни с ладошки остатки молока и кусочек хлеба. Завтра воскресенье, строгий Николай собирается на разведку в лес и степь, может, и тебя возьмет с собой.

Безмятежно засыпал я во дворе, не дожидаясь Николая, хотя было интересно узнать, что задумал на завтра мой старший брат.

Николай и Павел, распустив свой отряд, пошли провожать, приглянувшуюся им, Настю, гостью Масловых, у которых во дворе был злющий кабель, отвязанный на ночь хозяевами.

  

***

Ни во сне, ни наяву, не мог тогда представить наше будущее.

Наши братья и друзья не успели найти себе невест, но к защите Родины были подготовлены морально и физически.

С первого года большой войны Николай и Павел в рядах Действующей армии. Николай добровольно ушел в воздушно-десантный корпус, а Павел тоже, прибавив себе год, уехал в минометное училище. Николай защищал Северный Кавказ и, как рассказывали его земляки-однополчане, погиб через год при разведывании переднего края врага. А Павел будет воевать почти всю войну, участвовать в Московской и Сталинградской в битвах, в сражении на Курской дуге, в освобождении Белоруссии и Польши, геройски погибнет в январе победного, 1945-го, года. Из Ольшанских ребят с войны не вернулись мой одногодок и троюродный брат Рябов Федор Михайлович, мой школьной друг Яценко Александр, наши отцы Казьмин Дмитрий Ананиевич и Казьмин Максим Ананиевич, наш ближайший сосед Захаров Дмитрий, дети которых участвовали в наших играх. С войны вернуться тяжело раненые отец троих детей Илья Федорович Зоткин и, не успевший до ухода на фронт родить молодой муж старшей дочери Яценко Полины, Аверин Степан Лукич, оба сразу ставшие в ряды тружеников тыла фронта. И многие, более четырех сот мужчин, занесенных на Доску Памяти не вернувшихся с фронтов Великой Отечественной войны хуторян Рябовского сельского совета, среди которых значительная часть молодых парней, останутся в вечной памяти родных хуторов.

Разоренное колхозное хозяйство в тяжелом 1942 году, уменьшенное до нескольких коров и волов, поднимали старики, женщины и дети, и не много вернувшихся с войны казаков, большинство из них искалеченных. Рядом с ними будет работать и мой самый близкий детский друг Гриша Кузнецов после окончания Рябовской неполно-средней и восьмого класса Усть-Бузулукской средней школ.

Но первым погиб перед войной отважный разведчик Чичерского края Рябов Александр Федорович, мой брат в четвертом колене. Он поехал на районные военно-патриотические соревнования ко Дню Красной армии и, отстаивая честь родной школы, получил смертельную дозу простуды легких. И, неожиданно, для ребят и взрослых, скончался, без достаточной в те времена медицинской помощи. Его хоронили всей школой на старом кладбище, ныне рядом с новой средней школой и с теми, кто умрет и будет похоронен в Рябовке, в прифронтовом госпитале, в зиму 1942-1943, военного, года, во времена битвы за Дон и Сталинград.

 

Читать далее: Перед грозным испытанием