Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

Родословная книга Казьминых и Приваловых

Содержание

Часть 2

Описание биографий

 

5. Сын, братья и сестры
Сын и его жена

 

5.1. Казьмин Антон Дмитриевич

 

Родился 26 апреля 1925 года в казачьем хуторе Рябов в семье расказаченного в 1919 году казака Дмитрия Ананиевича Казьмина. Имя мне записал священник в метриках при крещении.

Биографии родителей Антона, казаков хутора Рябов Зотовской станицы Хоперского округа области Войска Донского, описаны выше.

Детство мое проходило в семье родителей и, первого в хуторе, детского сада в начавшейся коллективизации хутора. При этом преобладали понятия казачьей старины. Но уже не учили драться, что запретило советская власть. В хуторе не проводились, разрешенные сходом, драчливые бои. По правде говоря, мальчики и парни организовывали их из-за своих девчат, и других придумок, без каких-то разрешений. Вместо них разрешалось играть в новые игры, как в красных и белых, в Чапаева и тому подобных. Играли в, разрешенные родителями, игры, и в разрешенное время.

Учиться я начал с восьми лет, как принято было тогда в Рябовской неполно-средней школе, организованной к тому времени в составе семи классов. При подходе к центру хутора, старший брат Николай, оставив меня у бывшего поповского жилого дома, и глубоко выдохнул – довел младшего брата до школы. А сам побежал к Большой школе. Туда будет ходить учиться еще семь учебных годов, то есть до седьмого класса.

Как все классы размещались в переходный год Рябовской общеобразовательной школы тогда в трех зданиях, я буду вспоминать в свои старые годы в повести «Ольшанка».

Школа в двадцатых годах была на своем подъеме и в рассвете.

Известно, что трехклассная школа была открыта в 1910 году. В ней начал учиться. и закончил все три класса наш дядя Никифор Иванович с начала ее открытия. До нас дошли его похвальные грамоты за отличную учебу и прилежание к учебе.

В начале Советской власти школа была доведена до начальной четырехклассной школы. С 1933 году началась ее развитие до неполно-средней школы, дающей семилетнее образование. Я поступил в первый класс, когда мой брат Николай закончил первый, и был переведен во второй класс.

В Рябовской неполно-средней школе (НСШ) буду учиться с 1933 по 1940 год. Учился увлеченно и старательно, хотя науки давались мне трудно. Свидетельство об окончании школы получил с отметками хорошиста.

Среднюю общеобразовательную школу, восьмой, девятый и десятый классы, заканчивал в школе районного центра станицы Усть-Бузулукской.

Эти годы учения совпали с началом Великой Отечественной войны 1941 – 1945 годов. С военных лет я начал свое восхождение по жизненной лестнице, постигая общеобразовательные теоретические и практические, профессиональные, знания.

Свою трудовую жизнь начал с раннего детства – дома и в колхозе. Серьезным профессиям начнет учиться, с начала войны, с девятого класса. В школе будет изучение предметов Полеводство, Комбайн для уборки зерна, Тракторное и Военное дело.

Через два дня после окончания средней школы, 14 июня 1943 года, Кругловский райвоенкомат призовет допризывника Казьмина Антона Дмитриевича на воинскую службу. В запасном полку 19-ой запасной стрелковой бригады в окрестностях железнодорожной станции Ртищево (полустанок Татищево) Саратовской области. Там получил первую военную специальность пулеметчика станкового пулемета Максим.

В конце сентября этого года пулеметчик запасного полка в составе маршевой роты на прифронтовую железнодорожную станцию Торопец Калининского фронта. Пешим порядком, в составе роты, подойдет к передовой линии фронта. В пути меня оформят в роту противотанковых ружей 1257 стрелкового полка, З79 стрелковой дивизии. На привалах обучат стрельбе из ружья ПТР.

На фронтах Великой Отечественной войны в 1943-1944 годах я воевал на Калининском, Прибалтийском, 2-м Прибалтийском и 1-м Прибалтийском фронтах. В красноармейской книжке мне отметили два номера воинских частей: 9 октября 1943 года прибытие в 1257 стрелковый, а 15 февраля 1944 гола прибытие в 51 гвардейский стрелковый полки.

Вскоре по прибытию на фронт узнаю, что я заменил погибшего отца на фронте: 5 октября отец Дмитрий Ананиевич Казьмин умирает в госпитале после ранения.

Свое боевое крещение получу 17 октября 1943 года в бою за деревню Череухино. Недолеко от районного города Невеля Псковской области, важного центра железных и шоссейных дорог.

Все время пребывания на фронте, в любую погоду холодных и грязных дней и ночей осени, зимы и весны, и только немного теплых дней лета, я сражаться в окопах передовой линии фронта, на стыке с врагом. В сырые и холодные времена года участвовал в кровопролитных боях местного значения.

Две советские армии, наша 3-я Ударная и соседская 4-я Ударная, прорвут оборону врага на запад, в лесистый партизанский край. 3-я Ударная армия развернется в сторону границы Латвии, а 4-я Ударная армия – в сторону Белоруссии.

Враг же, встречая натиск советских войск, вынужден был снимать свои дивизии с северных, Волховского, Северо-Западного и Ленинградского фронтов, и перебрасывать свои дивизии навстречу советским войскам.

Мне пришлось учавствовать в составе роты противотанковых ружей в боях местного значения. Со знаниями и понятиями рядового солдата.

В тех боях, осенью и зимой, в лесах и болотах Псковщины будут разбиты восемь немецких дивизий. Наши северные фронты получат облегчение. 27 января 1944 года Ленинградский фронт с соседними фронтами прорвут линию обороны, снимут блокаду Ленинграда, и начнут вытеснение фашистов с территории нашей страны. Так отчитаются перед народом маршалы и генералы в своих мемуарах.

Но в тех боях понесут большие потери и советские войска. В том числе и рота ПТР. Мне посчастливилось остаться в живых. Попал в госпиталь легкораненых, откуда в другой полк. И снова к ружьям ПТР, и снова в бой. Тут меня заметили, послали учиться в учебный батальон. Через месяц в звании сержанта вернулся в свой полк, но в стрелковую роту.

Летом 1944 года, в бою за город Полоцк Витебской области, участвуя в операции по освобождению Белоруссии, буду тяжело ранен.

После лечения в госпитале, в декабре 1944 года вернулся с фронта домой, в родной хутор Рябовский.

 

Отдохнув немного от фронтового напряжения, стану помогать родным в домашнем хозяйстве, выйду на работу в колхоз. Временно, до осени,мне освободят место в бухгалтерии правления колхоза.

Осенью 1945 года поступаю в Московский институт инженеров связи, и становиться студентом его на пять лет. Передвигаюсь все время на больших костылях.

Домой в родной хутор приезжаю на каникулы каждый год, помогаю матери в домашних делах, и в воспитании осиротевших сестер.

Еще осенью 1943 года. уезжая в Москву, захватил с собой последнее письмо Николая с фронта. С 1942 года Николай числился в памяти родных, как пропавший без вести. Сделал запрос в Министерство Обороны. В 1946 году мать Екатерина Ивановна получает извещение о гибели сына Николая в боях. Место захоронения хутор Папоротный возле станицы Хадыженская.

На последнем году обучения мне, в освободившемся госпитале мне сделали сделали, повторную, после фронтовой, хирургическую операцию раненой ноги. Ногу мне выпрямили, с удалением коленного сустава и большим укорочением ноги. Через два года отбросил костыли, но остался инвалидом на всю жизнь. Всю оставшуюся жизнь, а она только начиналась, я подтаскивал прямую правую ногу, как протез. Нога на самом деле была на протезном ботинке с пробковым, длинным каблуком до десяти сантиметров. Работать инженером это мне не мешало. Организм требовал физических упражнений, и я много ходил по строительной площадке. Через пять лет буду стоять за кафедрой многочасовой рабочий день, будучи преподавателем техникума связи.

 

Еще учась в Москве, и, потом, работая на стройках, помог сестре Зое получить хорошую специальность. В первый же приезд на каникулы, я увез Зою в Москву, помог поступить на учебу в Московский нефтяной техникум. После получения профессии техника контрольно-измерительных приборов, Зоя распределяется на работу в новый город страны Новокуйбышевск на нефтеперерабатывающий завод.

Младшая сестра Шура будит ездить с братом по стройкам, пока не окончит заочного электромонтажного техникума, и не устроит свою семейную жизнь в одном из построенных рабочем поселке.

После окончания института меня направляют на работу в Днепродзержинск, на Украину, на стройку азотнотукового завода. С этого время, весны 1951 года, началась моя трудовая жизнь.

Я работал, и продолжал учиться практике и на различных курсах, которых в стране было много, разнообразных и бесплатных, обязательных и добровольных, без отрыва от основной работы.

На первой для молодого специалиста работе я приобрел хорошие навыки связиста ручной телефонной станции РТС. С собой я возил чемодан книг и на новом месте находил, как наилучшую достопримечательность, библиотеку. Первое мое увлечение, как потом придет понятие хобби, было совершенствование приобретенной в институте профессии.

Как выходец из простой крестьянской семьи был не привередлив к бытовым условиям. В Днепродзержинске жил в гостинице Соцгородка, Так называли жилые городские комплексы, построенные для своих строителей и будущих работников завода со всеми бытовыми инфраструктурами маленького городка в пригороде большого города. Жил в одной комнате с рабочими, электромнтажниками на стройке, учился у ннх практике дела. Питался в рабочих столовых, и продуктами из магазинов. Первую зарплату мне определили, как начальнику телефонной станции в тысячу рублей, что по сравнению со студенческой стипендией в 345 рублей, было большой суммой, одному хватало. Выплатили мне подъемные и расходы на переезд к месту работы.

С марта 1951 года отрабатывал, как тогда говорили, на стройках социализма, положенные по закону, обязательные два года работы по распределению Министерства связи. Отрабатывал затраты на учебу в государственном институте. Но после этих лет работы, как это было со многими выпускниками, продолжал работать там же, на закрытых стройках большого почтового ящика. Работа была интересной, был рост по служебной карьере, и была приличная зарплата. В Днепродзержинске меня, как молодого специалиста, и по личной просьбе направили в контору связи, где оказалась вакантной должность техника телефонной связи.

Ручная телефонная станция была простая и маленькая, всего на 200 номеров, в ее штате было две телефонистки в смену, линейный надсмотрщик. По заказу на ежедневных разнарядках в управлении строительства, мне выделяли несколько монтеров для возведения новых линий связи.

Начальником конторы связи был пожилой и опытный мужчина Волков, который отнесся к молодому специалисту с доброжелательностью и посоветовал начать работу с приведения оборудование в надлежащий порядок:

- Прошу Вас, применить полученные знания в институте на практике. У Вас есть и справочники и учебная литература, и я помогу. Обратите внимание на каждую мелочь в работе станции, приведите е в соответствие с действующими нормами, инструкциями и гостами. Нареканий на плохую работу связи на строительстве не должно быть! Начните с аккумуляторного оборудования.

В аккумуляторном помещении были две батареи, простенькое зарядное устройство – громоздкий ртутный выпрямитель, колбы с кислотой и дистиллированной водой и много всякого нужного и не нужного хлама. Я выбросил все лишнее и не нужное, выделив основное оборудования. Со склада получил селеновый, более совершенный, выпрямитель, не достающие приборы и инструмент. Перечитывал учебники, листал справочники, для чего, даже, ездил в городскую библиотеку, чтобы найти нужные стандарты, госты. С величайшей осторожностью и опасением оставить станцию без электропитания выровнял плотность электролита в аккумуляторах, заменил и упорядочил электропроводку, завел журнал заряда и разряда батарей.

Затем также поступил с коммутаторным оборудованием, в котором главной причиной перерывов в связи были изношенные шнуры. Привел в надлежащий порядок оборудования кроссового помещении.

Много нареканий со стороны строителей давали не совершенные линейные сооружения, которых на площадке строительства было много, таких, как временных воздушных линий проводов и наспех подвешенных кабелей. О них тоже был разговор каждый день, но тут виновниками были сами строители и монтажники-связисты. Они не успевали перейти на постоянные проектные сооружения связи, автоматическую телефонную связь и кабели в телефонной канализации.

После нескольких месяцев работы меня пригласили в отдел кадров Управления строительства, и предложили работу прорабом по электроработам, как предлагали мне сразу по прибытию из института. Но я тогда отказался от не знакомой работы.

Теперь главный энергетик управления успокаивал мои сомнения выполнять предлагаемые работы с сильноточным оборудованием. Видишь, говорил главный энергетик, ведь, я тоже кончал Одесский институт инженеров связи.

Хотя я и инженер-электрик, но специалист по связи, по слаботочному оборудованию, а предлагалась работа, в том числе и по сильноточным сетям.

А место новой работы очень прельстила меня. Мне предлагалась работа на Кавминводах, в новом, строящемся городе Лермонтове, поблизости от города Кисловодска, в котором жил мой любимый дядя Привалов Никифор Иванович, прославленный советский казак.

Привалов совсем недавно провожал меня, гостившего у него в Кисловодске после окончания института, на работу в Днепродзержинск.

Но на другой день меня огорчили сообщением, что кандидата на должность прораба нашли там же, на Кавминводах. А потому мне предлагали работу в таком же, дочернем, почтовом ящике, но только в Тамбовской области. Не помог мне отговорится от этого назначения и молодой главный энергетик управления. Туда уже уехала первая партия специалистов.

Не знали тогда ни дядя, ни его племянник, какая опасность ожидала строителя нового города Лермонтова: мог бы и не дожить до вот этого момента написания родословной книги. Работа там, на горе Бештау была бы рядом с радиоактивным излучением, и потому опасна для здоровья.

В конце лета 1951 года я с огромным чемоданом книг и небольшой стопкой одежд в нем, высадился на не большом полустанке железной дороги Тамбовской области, недалеко от города Мичуринска. Прибыв к новому месту строительства, и пройдя с полкилометра, молодой специалист, прораб по электроработам, подошел к месту начинающей стройки.

В большой белой новенькой палатке встретился с начальником строительства майором Булаыом Виктором Семеновичем, который открыто и откровенно улыбнулся прибывшему новому специалисту. И тут же отправил к главному инженеру Тарновскому, который был в соседней палатке.

Главный инженер не заметил смятения прибывшего специалиста, а сразу приступил к делу, озадачив меня не знакомым заданием:

-  Вас я жду с нетерпением, Антон Дмитриевич! Срочно составьте в Главное управление заявку на электрооборудование и электроматериалы, необходимые нашему строительству. И, не скромничаете, проставляйте цифры в графе «количество», указывайте с запасом. Да я еще добавлю. Пойдите на склад и посмотрите, что мы уже получили, и там составьте заявку. Жить будешь в соседней деревне, а сейчас вещи отнеси в палатку таких же прибывающих специалистов.

И работа моя началась опять с незнакомого дела. Но теперь был опыт работы в соцгородке Днепродзержинска. Придя на склад, уже загруженный прибывающими материалами, познакомился там с кладовщиком Абакумовым и, подошедшим на мое первое задание, бригадира механиков и электриков.

Новые коллеги по работе помогли мне быстрее составить заявку в Главное управление. Бригадир еще и урок преподал, показав как надо пользоваться учебниками, которые я вожу в чемодане. Молодому прорабу с высшим образованием оставалось только проглотить пилюлю. Бригадир мгновенно нашел нужную страницу, в книге-учебнике по воздушным лнииям связи. Но я, уже, не волновался из-за таких мелочей. И не сомневался, что скоро соединю институтскую теорию с практикой.

Так и получилось, я довольно скоро постиг свои задачи и, уже, полученные навыки, которые должен был выполнять на новой для меня стройке. Свои умения выслушивать других, в том числе и подчиненных, сопоставлять их со своими знаниями и убеждениями, очень быстро переменили отношение к молодому и не опытному инженеру. Скоро, я буду учить своих электромонтеров электротехнике и проводной связи. Еще не думал, что буду всю жизнь учить и выпускать в жизнь молодых специалистов. И сам будет учиться, продолжать чтение технической литературы. И самому слушать практиков дела.

Но были ж такие проколы у инженера и преподавателя, от которых горели уши!

Вечером первого дня работы я встретится со своими коллегами, прорабами и десятниками стройки. Среди них были и только что прибывшие, и отработавшие первые месяцы выпускники учебных заведений, с которыми можно было говорить на равных, и делится впечатлениями о стройке.

Стройка по тому времени была совершенно закрытой, называлась в простонародье почтовым ящиком или просто участком, во главе с опытным начальником участка. Главный инженер пояснял цель и задачи стройки уклончиво:

-  Сам не разобрался. Сейчас строим жилые бараки и дома для рабочих-строителей и специалистов, огораживаем территорию строительства, на что уже имеем проектную документацию, позже и Вы с ней познакомитесь.

На самом деле строители должны были построить военный оборонный объект, служить на котором будут солдаты и офицеры советской армии. На стройку допускались проверенные в особом отделе специалисты, и рабочие под гласным названием сотрудники – это было понятно всем строителям почтового ящика. Зарплата была повышенной. Многие сотрудники участка, особенно, бывшие офицеры, при оформлении могли носить звания и обмундирование с погонами Министерства внутренних войск. Это давало им прибавку за звездочки к окладу, обмундирование и еще что-то. Начальник участка, майор Буланый, был военным строителем в войну, дошел до Берлина в сорок пятом году. Старшинство специалиста или руководителя определялось должностью, а не званием. Главный инженер носил погоны лейтенанта, а старший прораб на погонах носил звездочки старшего лейтенанта. Молодые специалисты, имевшие офицерские звания и прибывшие из институтов и техникумов, прибывали в казенном обмундировании. У меня было звание сержанта, и надеть солдатское обмундирование не имело смысла, впереди у меня была инженерная карьера.

Основными рабочими на стройке были, осужденные судами на различные сроки, люди, отбывавшие приговоры в тюрьмах, и привезенные на строительство. Их называли на участке сокращенно зеками. Бригадиры рабочих назначались из числа зыков. Бригадир механиков и электриков, в прошлом майор Победов, командир военного автомобильного батальона, как он сам о себе рассказал, продал казенные автомобильные шины, и был осужден на десять лет тюремного заключения. На участке его определили бригадиром, носил он, конечно, фуфайку заключенного, был на стройке расконвоированным, то есть без конвоя, и мог свободно ходить из зоны в зону и по стройплощадке по специальному пропуску. Как человек он был умным, культурным и доброжелательным, участник Отечественной войны, со мной держался почтительно и добросовестно помогал мне освоить новые обязанности прораба. Расконвоированных заключенных на стройке было много, даже, шоферов, ездивших в другие города. Мне часто приходилось ездить с такими зеками за оборудованием в Москву, в Тамбов и другие места На новеньких автомашинах строительного участка был военный отличительный знак, его останавливали, чаще всего, военные дорожные автоинспекторы, и пропускали.

Среди заключенных, как я понимал, все были уголовниками. У них были, не обычные в тюремной практике, льготы: лицам, выработавшим дневную норму (по времени нормативов труда!) на 125 процентов, день заключения засчитывался за два дня, а за 150 и выше выработанных процентов – за три дня. И все заключенные старались перевыполнить норму. В бригадах были не официальные нормировщики из числа заключенных, без права подписи нарядов, но все знали о них, и поощряли их работу. Дисциплина в бригадах была очень высокая, они никогда не подводили прорабов и начальников. И эти нормировщики знали утвержденные нормативы лучше вольнонаемных нормировщиков, особенно времянных расценок. Они не упускали ни одной малейшей работы и, даже, не выполненной, но положенной по технологии строительства, из-за нарушения которой заказчик мог не принять готового объекта. Была, конечно, приписка, но на сто процентов планы наверняка выполнялись, и объекты сдавались в срок. А сроки сдачи готовых объектов всегда поджимали. И это поощрение рьяно работающих заключенных, как понимали все, от низа до верха – был эффективный стимул для зеков.

Писатель Знаменский, отбывший девятнадцать лет в ссылке, из них шесть лет заключенным, и остальные без права выезда из Коми АССР, напишет в книге поговорку того времени: не было б туфты, не построить бы (города) Ухты.

Был такой случай, когда начальник участка в оправдание не выполнения в срок сдачи объекта, пожаловался на нехватку рабочей силы. Сразу из Москвы последовал звонок в Тамбов, откуда очень скоро привезли партию заключенных. Ночью, прибывшие зыки, устроили дебош в лагере, убили одного зыка на участке. Это стало мгновенно известно в Москве, откуда последовала не медленная кара: областного начальника милиции строго наказали, а тамбовских заключенных вернули в тюрьму. Досталось, наверное, и нашему начальнику участка.

Из бригады механиков, в оперативном подчинении у меня работал расконвоированный зек Хопров, бывший бригадиром колхозной тракторной бригады. Он был осужден за кражу колхозного зерна на десять лет, в моей бригаде обслуживал дизельную передвижную электростанцию. Вот таких тружеников и добросовестных зеков, нужда которых довела до тюрьмы, в зоне было большинство.

К моему приезду заканчивалось строительство лагерных бараков для заключенных, барак для администрации, обносилась колючей проволокой площадка военного городка и его первые двухквартирные домики, началось строительство барака под квартиры инженерно-технического персонала. Большинство специалистов поселили в ближайшей деревне, возили их туда на автомашинах, оборудованных для утепления пассажиров, будками. Правда, первые месяцы я поселился в Мичуринске, откуда приезжали на работу многие сотрудники участка. Пожив там первые месяца, я посчитал, что для меня будет более удобным жить в ближайшей к стройке деревне. Летом следующего года заселили жилой барак, мне выделили комнату, ибо ко мне приехала сестра Александра и, оформилась на работу в лабораторию строительства. Жизнь моя стала уютнее и спокойнее, отпала необходимость бегать по столовым. Сестра работала не далеко от квартиры, на строительстве городка, и успевала все приготовить.

Начальник участка был решительным и крутым в своих действиях, и недаром улыбнулся мне при первой встрече. Начальнику нужна была надежная связь.

На другой день мне прошлось пройти по трассе построенной воздушной линии связи более десяти километров от участка до ближайшего районного центра, куда прибывали грузы с оборудованием для стройки. Надо было и самому посмотреть на линию, построенную зеками. Как на войне в боевой обстановке прошел почти, на одной ноге, до районной телефонной станции. Начальник поощрил этот поход. По моему звонку оттуда начальнику участка, мне прислали автомашину. Мне удалось посмотреть на состояние воздушной линии.

Она была хуже фронтовой линии связи. Опоры были из не ошкуренных бревен, так называемого товарняка длиной в среднем пять метров. На переходах через речку и дороги, они были не много повыше. Проволока использовалась стальная, ржавая, по ГОСТу называлась товарной. То есть, годилась на продажу для простых хозяйственных целей, а не для электросвязей. Для временной связи товарная проволока допускалась. Скрутки поводов были явно не скручены, а сцеплены. Во многих местах с контактом в одной точке ржавой проволоки. На столбах под проводами не было фарфоровых или стеклянных изоляторов, проволока прибита гвоздями к столбам. Стрела подвески проводов не была отрегулирована, особенно, на переходах через дороги, где их часто рвали проезжающие. По возвращению на участок прораб доложил начальнику о намечаемых мерах по поддержанию линии связи в исправном состоянии. Начальник одобрил мой план реконструкции линии.

Вскоре отдел кадров участка принял на работу вольнонаемного монтера, которому и поручили устранять неисправности вне зоны. Этому решению предшествовало нарушение техники безопасности, в котором пострадала лошадь, и отделался испугом возчик, привозивший продукты из соседнего колхоза. А переживал за все это прораб Казьмин. Лошадь наступила на оборванный провод абонентской линии от городской телефонной станции с напряжением 24 вольта, и была мгновенно убита. Выручил виновника, прораба по электроработам, начальник участка, вызвав колхозного ветеринара, который установил факт гибели лошади от электрического тока, и составил акт. Казьмин, еще не принявший в эксплуатацию линию от городской телефонной станции, отделался выговором. Прораб по электроработам получил очередной урок практической деятельности на стройке.

Сколько еще он получит этих выговоров от начальника строящегося объекта, устных и письменных, пока не построят объект!

За впервые спроектированную до мельчайших подробностей, и построенную воздушную линию связи на дальний объект строительства, Казьмин получает очередную пилюлю. Подвели те же зеки, которым доверил наивный прораб.

Дело было зимой, а линию строили по трассе на колхозной меже, занесенной большими сугробами снега. Рабочие уверяли Антона Дмитриевича, что сделают такую, простую для них работу так, как он им объяснял. Дожидаясь прекращения разбушевавшейся пурги, аккуратно выстругали в мастерской, оплаченному по наряду и выданному им чертежу. шкуркой отшлифовали и, даже, покрасили лаком. Получилось приспособление для уточнения величины стрелы подвеса проводов. Для института было бы хорошим пособием. Сделали сажень, чтобы отмерять длину пролетов между столбами. Наряд на все приготовления оформили, но не стали всем этим пользоваться. И построили линию раньше положенного срока, связь установили, все были довольны. А все ходили на дальний объект напрямик, по снежной дороге колхозного поля.

Когда же наступила весна, вспаханное колхозное поле раскисло так, что по нему, даже, ходить нельзя было, начальник участка решил проехать на своем джипе по меже. Взяв с собой меня, начальник участка, завернув машину на межу, ругнулся: какой тамбовский…разгильдяй строил эту линию связи! Туда-сюда, этого ученого академика, возмущался с выражениями, по-фронтовому, начальник. Понадеялся на монтеров Казьмин, не пошел сам по сугробам проверять работу, а наряд с перевыполнением 150 процентов подписал. Вот тут и уши покраснели!

Главной заботой на стройке было обеспечение всего строительства электрической энергией. По наряду я привез, с Тамбовского завода, и установил за зоной передвижную дизельную электростанцию. За строителями зданий поспевали строить столбовые, низковольтные, линии электропередачи. Все делалось по проектам временных и постоянных сооружений. Начальник и главный инженер участка требовали от строителей быстрее вводить объекты в эксплуатацию.

На строительных площадках прораб по электроработам всем стал нужным и желанным. И у бетономешалки, и у бетонщиков фундамента, и у строгальщиков паркета в домах – везде, где на стройке применялись и работали электромашины и электроинструменты, видели прораба-электрика весь длинный день.

Работали часто с продлением рабочего дня, без выходных в обычные воскресенья и во всех государственных праздниках, нормировщики не забывали в нарядах применять, ради ускорения стройки, разрешенные законом по охране труда, коэффициенты.

В зиму 1951-1952 годов заселили жилой барак, и все инженерно-технические сотрудники собрались вместе, возле стройки. Начали строить объекты на дальнем участке, полигоне, и уже летом вводить их в строй завершенных. Появились представители заказчиков, которые стали осваивать свои объекты.

Работа на стройке вошла в положенный нормальный ритм, Казьмин успокоился, почувствовал уверенность в себе и своих подчиненных, когда разобрался со всеми видами электромашин, электроинструментов. Со всеми электрическими схемами низковольтного напряжения, и навел порядок в проводной связи и радиофикации. Для работ вне зоны были приняты вольнонаемные сотрудники из ближайших населенных пунктов. Росло мастерство и его подчиненных, им надо было только подсказывать, что и как надо было делать.

Зимой 1953 года мне дали первый трудовой отпуск. Начальник участка, лично отвез меня в райцентр Никифоровка, сам оформил в райцентре путевку в санаторий Железноводска, как добросовестному работнику. Как неумевшему сделать требуемый подход к тому же доктору и профсоюзным деяелям.

Как рады были Приваловы, когда на пороге у них появился племянник, сменивший дядину полковничью шинель и солдатскую гимнастерку на красивое пальто и костюм. И есть о чем было поговорить ветерану советской армии с состоявшимся инженером, работавшему теперь над совершенствованием своего любимого дела – свою работу. Они вспоминали родной казачий хутор, прошедшую большую войну, а племянник продолжал знакомиться с городом курортов, с прославленной прошлой и настоящей жизнью близких и дорогих ему людей, Приваловых и его друзей.

Весь год после хорошего отпуска, с еще большим успехом отдался работе, почувствовав вкус и радость трудовой деятельности. Хотя работа отнимала у меня почти все время суток, ее результаты всегда вдохновляли на завтрашний, не менее трудный, день. Кроме основной работы меня выбирают секретарем комсомольской организации, и председателем товарищеского суда участка. Эта общественная нагрузка была связана с основной работой, надо было воспитывать и увлекать молодежь на главнейшую задачу социалистического строительства, бороться с негативными явлениями, которые, к сожалению, были. И было это во времена Сталина и Берия.????

На завершающем этапе стройки меня повышают в должности по работе. Назначают заместителем начальника участка по эксплуатации заканчиваемых объектов. Я стал часто выезжать на автомашинах за необходимым, по планам строительства, оборудованием в другие города, в которых оно изготовлялось. Стал заниматься вопросами подготовки молодого поколения, которое прибывало на объект. Им предстояло эксплуатировать построенную мощную электростанцию и потребителей электроэнергии. Принимающие военные люди испытывали робость перед новой техникой. И, даже, предлагали мне остаться на работу в городке, обещая мне офицерское звание. Но я понимал их, и, уклончиво, отнекивался, ссылаясь на свою инвалидность. И на то, что был освобожден в институте от занятий на военной и физкультурной кафедрах. Меня военная служба, с лейтенантским званием, не прельщало.

Летом 1954 года приближался срок сдачи всего объекта в эксплуатацию. На ликвидацию недоделок были привлечены и руководящие кадры,

Начальник участка возглавил добровольно спасательную команду из своих заместителей, прорабов, десятников и других ответственных сотрудников. В не рабочие часы, в которые основные рабочие отдыхали, долбили хорошо схватившийся бетон, чтобы заменить самодельную, изготовленную в своей кузне деталь, вместо заводской детали. Или, тоже с кувалдой в руках, виновники, допустившие недоделку, выравнивали рифленое железо, покрывавшее кабельные каналы – и такое было.

Это было время становления Казьмина инженером, но не созревшим мужчиной, еще не собиравшегося заводить семью. Сестра Александра уехала учиться в город Тамбов на бухгалтера. У нее подошло время окончательно выбрать будущую профессию. Подходило время куда-то уезжать от сданного в эксплуатацию объекта. Пока решался глввный вопрос будущей жизни: куда ехать.

В середине лета пришел приказ откомандировать Казьмина, с такими же обязанностями, в Подмосковье, на такие же объекты. Меня, с функциями инженера по оборудованию обязали принимать выполненные строителями объекты на кольцевых дорогах Подмосковья. Готовить его к окончательной сдаче заказчикам, и тут же сдавать.

Я, ннженер по оборудованию сдаю построенные объекты, сначала в районе Софрино, а в зиму переезжает в район Загорска. Сюда приезжает сестра Александра с тамбовских курсов и устраивается в тот же почтовый ящик на работу нормировщиком в управление участка.

Но сдача объектов и здесь закончились, и мне предложили работу в Сибири. Тоже в почтовом ящике на строительстве сельскохозяйственного комбайнового завода. Я уже отработал учебу в институте и был волен самому выбирать дальнейшую работу.

Но было и другое, заманчивое предложение. работать в Москве. И я согласился поехать в Москву, к которой уже, казалось, основательно привык за годы учебы в институте. К тому же, в Москве ждала заманчивая работа по проектированию таких же, военных объектов, которые он только что строил и сдавал в эксплуатацию. И, при этом, работа предполагалась по его специальности проводной электросвязи. Не смутило его жилищный вопрос. Я должен был сам найти квартиру.

Я оформился в центральный военный институт по проектированию на должность инженера по проектированию. К работе на таких объектах он уже был допущен и имел хорошую характеристику.

 

Работа в институте была интересной, перспективной, со временем обещали дать квартиру в Москве. Там я встретил своих коллег по специальности связи, с которыми интересно было общаться.

В институте Казьмин получил знания и умения готовить проекты перед началом строительства, узнал о существовании высших проектных и научно-исследовательских учреждений. Это дало мне возможность в дальнейшем решении принять более удобное для инвалида профессию.

В проектном институте были офицеры и вольнонаемные. Мне предложили должность старшео инженера – проектировщика по доступной мне тематике. С работой я справлялся, руководство отдела меня уважало.

По воскресеньям все отдыхали. Часто ездили на экскурсии: в Ясную Поляну в Тульской области, на родину писателя Льва Толстого, в музей-усадьбу художника Поленова, в музеи и выставки Москвы, и тому подобные интересные места столицы и за ее пределами.

Но жил-то я в деревне Ивантеевка, возле города Реутово, в двадцати минутах езды на электричке до Москвы. Да еще надо было ехать по кольцевому метро, с пересадкой на станции Белорусской, потом до метро Сокол и, наконец, на трамвае. Мне надо было ежедневно тратить на поездку до работы и, столько же с работы, четыре часа. Попытался пожить поближе к Белорусскому метро, в пригороде Кунцова, но не ужился с хозяйкой, которая имела какие-то свои планы, и вернулся на старую квартиру.

Такая Москва, в сплошной беготне и суете, мне надоела, захотелось жизни в маленьком городе, в семейной обстановке.

Жизнь близких родных устроилась, старшая сестра Клавдия вышла замуж и уже воспитывала двоих детей, оставаясь в родной хате, с семьей и матерью. Сестра Зоя преуспевала в работе, и прижилась на нефтепеерабатывающем заводе в Новокуйбышеве.
 С младшей сестрой Шурой, при расставании в Загорске мы посовещались. И решили, что Шуре следует оставаться на участке, не уходить из бухгалтерии. Поступать в Московский электромонтажный техникум на плановое отделение, учиться заочно. Шура пойдет по самостоятельной дороге. Я буду следить за ее учебой.
В детстве моих сестер прозвали пчелами. Вот и пришла пора строить свои семьи Разлетелись все, как отроились пчелы из улья, и были готовы строить собственные семьи, без помощи брата. Была свободная вакансия в Свердловске, в филиале центрального института. Однако, далеко от родных не хотелось жить.

И я стал искать новую работу, серьезно рассматривая различные варианты.

Неожиданно для меня, помощь в этом выборе пришла от друга по учебе в институте связи. Демичев Василий Семенович, который хорошо знал мои способности, разыскал меня по адресу моих родителей.

Демичев к этому времени работал в краевом городе Ставрополь, на Северном Кавказе. Он достиг высокого поста заместителя начальника по учебной части недавно организованного Ставропольского электротехникума связи. Техникуму потребовались преподаватели, он вспомнил институтского друга, с которым жил в одной комнате общежития. Демичев обещал, со временем, и квартиру. Мне это предложение друга очень понравилось. Это было то, что мне, инвалиду с ограниченным передвижением, требовалось во всей последующей жизни. Он считал, что я уже получил хорошую практику познания проводной электрической связи. А конкретную теорию техники связи и педагогику Антон теперь постигнет в ходе новой работы. К тому же, место географического размещения города Ставрополя было ближе к родным местам и дорогим людям, к Волгоградской области. В городе Кисловодск жил его любимый дядя Привалов, уже связанный родственными узами со Ставрополем. Это было решающим обстоятельством в принятии предложения в городе Ставрополе.

Получив мое согласие, Демичев Василий Семенович посоветовал Антону Дмитриевичу зайти в Москве в Управление руководящих кадров и учебных заведений (УРКУЗ) Министерство связи, и представиться. В управлении оформить перевод на новое место работы, что даст мне право получить многие льготы: подъемные денежные средства, оплачиваемый проезд из Москвы в Ставрополь, постановку на учет и очередь на бесплатную квартиру в краевом центре. Посещение Министерства связи привлечет внимание со стороны центральных и местных властей к самому Антону Дмитриевичу.

В начале августа 1956 года я, по направлению Министерства связи, переехал в Ставрополь на постоянное место проживания и работы. Каково было мое удивление и радость, когда узнал, что город Ставрополь был заложен с участием Хоперских казаков, его предков с Хопра.

Далекий подвиг предков и поселение родного дяди в Кисловодске пробудит мой интерес к истории Донского казачества, и к Ставропольского края.

В начале августа 1956 года я переезжает из Подмосквья в Ставрополь, и навсегда поселяется в нем.

Первое знакомство с городом и его окрестностей поразила потомка степных казаков своей красотой, обилием зелени и цветов.

Первоначально Казьмин остановился в просторной квартире Демичева. Он уже определился в жизни, женился и с семьей получил квартиру в ведомственном доме, у него уже рос сын. Мебелью он еще не обзавелся и двухкомнатная, не большая по площади, квартира его, первоначально показалась мне просторной.

На другой же день Василий Семенович помог оформиться на вакантную должность лаборанта и приступить к подготовке к новому учебному году в электротехникуме.

С первого сентября 1956 года мне предстояло преподавать учебные предметы Основы техники связи по специальности Почтовая связь и планирования связи. Второй предмет, Линейно-кабельные сооружения связи по специальности Районная электросвязь и радиофикация мне предложат вести через месяц работы.

Из общих разговоров мне первоначально показалось, что я уже достаточно познал теорию и практику проводной связи. Когда же он познакомился с утвержденной программой обучения, я понял недостаточность своих знаний в технике связи. Я еще мало знал о том, что изучал в институте и что встречал на практике в своей работе. Но кто-то, и что-то вело его в правильном направлении.

Прежде чем кого-то учить, надо было лучше самому знать предмет преподавания. О педагогике, как о науке преподавания, я тогда, изучая учебную программу, не успевал даже подумать. Я подобрал в библиотеке техникуме учебники, рекомендованные программой, и приступил к подготовке.

-  И обязательно составляйте конспекты своих лекций! – слышал я при этом голос заместителя Министра связи, преподававшего по совместительству в институте и наставлявшего молодого преподавателя.

К началу занятий Антон Дмитриевич был готов к преподаванию в группах почтовой связи и планирования.

Нашел квартиру недалеко от Демичева, на улице, с приятным для слуха названием, Хоперской, в частном доме связиста Центрального телеграфа.

С 1-го сентября 1956 года Казьмина зачисляют на должность преподавателя, а с 15 сентября и на должность заведующего учебной лабораторией линейно-кабельных сооружений. Начальник электротехникума связи, Герой Советского Союза, Петров Владимир Александрович, поставил новому преподавателю задачу создать новую лабораторию Линейно-кабельных сооружений, и дал подробные рекомендации, с чего начать преподавательскую работу.

Началось мое преподавание многих учебных предметов проводной связи, с самоподготовкой и работой в лаборатории во внеурочное время. Я уходил на работу с утра и возвращался поздно вечером. Так тогда поясняли всем преподавателям и учителям их работу: время их работы не нормированное, а зарплата начислялась в зависимости от почасовой нагрузки и доплат за заведования лабораториями, мастерскими, классное руководство и другим не большим добавкам к часам занятий. За эти не нормированные работы преподавателю был положен годовой отпуск на 48 дней, что устраивало всех преподавателей и учителей и, конечно, меня.

Двух этажное здание по проспекту Сталина, год назад из которого переселилось краевое управление связи во вновь построенное, здание в центре города, в 1955 году было передано горсоветом для нового учебного заведения связи. В нем уже создали четыре аудитории для теоретических занятий. И только начинали создавать лаборатории и учебные мастерские, в которых предполагались проведение не только практических занятий, но и читалась теория по профилю лаборатории. Мне досталось организация сначала лабораторию Линейно-кабельных сооружений, а вскоре и лабораторию Электропитающие устройства предприятий связи. Обе лаборатории размещались в подвалах с выходом на проспект. Из них срочно увозились документы краевого Управления связи, помещения ремонтировались. Подвалы немного углублялись, делались деревянные или кафельные полы, подводились проводка для электроосвещения, и подключення будущих приборов.

В первом подвале разместились не большой склад техникума, два смежных подвала отводились под Слесарную мастерскую и лабораторию Линейно-кабельных сооружений. Оба помещения могли принять только две подгруппы на 15—16 учащихся каждая. Заместителю директора Василию Семеновичу приходилось ломать голову над сложным расписанием занятий, приходилось разбивать учебную группу на две подгруппы, которые одновременно шли в разные мастерские или лаборатории. Все подвальные помещения были тесными и не удобными, с полукруглыми сводами потолков.

В здании организованного электротехникума размещались не только учебные, но и кабинеты начальника, его первого заместителя по учебной части, отдел кадров (он же приемная начальника), гардеробная и библиотека. Актовый зал со сценой размещался совместно с Четвертой аудиторией, в ней могли разместиться одновременно четыре, впервые принятые в 1955 годе, группы РЭ-1 и РЭ-2, ПЧ-1 и ПЛ-1. Сразу же с открытием техникума начались пристройки к самому зданию в его маленьком дворике.

А в первый год многие лабораторные и практические занятия проводились на предприятиях связи в городе под руководством инженеров и техников связи.

В первый год техникум примет столько же групп учащихся. Классным руководителем стану и я в одной из групп, РЭ-4.

Василий Семенович набрал мне большую нагрузку для большого оклада. Но сколько работы сразу свалилось на меня!

Мне выпала доля быть почти наравне с теми, кто открывал техникум и самому непосредственно участвовать в первом и всех последующих выпусках специалистов связи. Я переживу многие успехи и трудности роста до впечатлительных высот. Переживу многих первооткрывателей техникума, и испытаю горечь многих утрат. Шестидесятые годы пролетят в моем личном росте по работе. На гране следующего десятилетия коллектив техникума построит, вместе с большущим коллективом преподавателей, лаборантов, сотрудников и учащихся, огромный техникум связи на три тысячи учащихся очного и заочного обучения. Потом будет десятилетие совершенства учебного процесса в техникуме. В них будут и мои успехи и неудачи в работе, и долгие, растянувшиеся на 43 года пенсионные рабочие годы. Но это будет потом, как говорили, в годы застоя и горьких утрат, и ожидаемых надежд на безбедную и здоровую старость.

В 1957 году Казьмин создаст семью, и будет строить, с коллективом связистов жилой дом. Получит в нем, на четвертом году семейной жизни, одну комнату, а потом и отдельную квартиру. Будет с женой растить своих сынов. Будет выводить их в жизнь, испытывая радости и трудности семейного счастья.

Как произошло знакомство с будущей женой, Ириной Федоровной Рязановой, автор родословной опишет в биографии жены.

В конце пятидесятых годов страна Советов заканчивала восстановление, разрушенной войной, города и села, фабрик и заводов, в том числе, выпускавших оборудование для связи.

В огромной стране десятками вводились учебные заведения, институты и техникумы. Ставропольский электротехникум связи по счету будет тридцатым.

Промышленность еще не успевала обеспечить действующие предприятия связи новыми, совершенными устройствами и приборами связи. Почти не давали их, только что открывшемуся нашему техникуму связи. В техникуме приходилось использовать устаревшее, изношенное и списанное оборудование, которые предлагались техникуму предприятиями и учебными заведениями города и края. Преподавателям техникума приходилось думать, как обучать учащихся на устаревшем оборудовании. А, пока, заменять многие занятия экскурсиями на предприятиях связи. Для пояснения многих устройств электросвязи использовали макеты и приборы собственного изготовления.

Мне, как и всем преподавателям и заведующим лабораториями, мастерскими и кабинетами, приходилось много работать.

В начале открытия техникума, когда в техникуме было мало учебных групп, нормальную педагогическую нагрузку нельзя было обеспечить ведением одного предмета. Поэтому в первом учебном году ему предложили вести, кроме предмета по Линейно-кабельным сооружениям добавили предмет Электропитающие устройства предприятий связи.

Я готовился и проводил теоретические и практические уроки. Приходилось учиться самому практическим навыкам на предприятиях связи. Срочно готовил проекты лаборатории, выполняя их с учащимися. Помогал ему и лаборант из числа учащихся, на полставки зарплаты. Специалиста связи на полную зарплату приняли, когда была введена первая лаборатория.

Педагогическая нагрузка Казьмина во втором учебном году возросла до нормы за счет нескольких предметов обучения, что у преподавателей и учителей с малой зарплатой, считалось допустимым явлением. Однако зарплата была не большая, и потому преподавателям разрешалось работать на полторы ставки. Им набирали педагогическую нагрузку вместо нормативной в 720 часов до 1080 часов работы.

Специальные предметы вводились постепенно по годам обучения. Инженеров для преподавания стало не хватать. В первых годах техникума приглашались многие инженеры с предприятий связи читать лекции, по совместительству с основной работой. Когда число групп в техникуме увеличилось, то и нагрузка у меня стала выходить за разрешенную норму. На второй, 1957-58, учебный год у меня добавились новые предметы по Электропитающим устройствам предприятий связи и Электроматериаловедению. Из-за этого мне приходилось засиживаться за работой далеко за полночь, и писать конспекты лекций и планы уроков. Часто я засиживался за работой или в техникуме, или в читальном зале центральной библиотеки города.

Большая нагрузка у Антона Дмитриевича в техникуме совпала с устройством семьи, но молодожены справились с личными делами в первое отпускное лето. К осени нашли временную квартиру, не далеко от техникума. На первом месте у меня была работа весь день в техникуме. Ирина работала, по сменам, на телеграфе.

Помогала теща Христина Васильевна, особенно, через год, когда родился первый сын Боря.

И, как бывает с занятым работами человеком, приходит и неожиданная беда.

В родном хуторе Рябовском, за тысячу километров от Ставрополя, проезд от которого осложнен многими пересадками, скоропостижно умирает сестра Клавдия.

На своей родине я увидит и услышит тяжелую, и грозную беду не военных лет. Увижу скорбные и плачущие, дорогие лица бабушки Марии Васильевны, мамы и родных. Сдержанного и придавленного жизнью мужа сестры Кпавдии, Романа Васильевича. Своих первых племянников, еще несмышленых и осиротевших: шестилетнюю Надю и четырехлетнего Васю.

И все это мне надо было совместить в начале такой напряженной педнагрузки. Но молодой организм, хорошее здоровье, и правильное настроение позволили преодолеть все негативы в трудное время. Вдохновляла и воодушевляла интересная работа роста и становления на жизненный путь молодого человека. Хорошие и успешные дела преобладали над всеми трудностями и невзгодами. Рядом была любимая жена, и рос, не по дням, а по часам, первый сын. А управление связи проектировало очередной жилой дом для связистов.

На третье ставропольское лето меня направляют в Москву на двух месячные курсы совершенствования работы по новой для него специальности. Он будет в родном институте связи осваивать новую технику связи, выпускаемую нашей промышленностью. Там он обучиться азбуке педагогики.

Настойчивый в начатом деле и тугодум, озаренный кем-то учиться, я буду всю жизнь, с большим трудом и усилием, и не меньшим удовлетворением, сидеть над книгами, и слушать лекции знающих людей.

В последние пятидесятые годы я буду на взлете своих молодых лет, меня манили новые горизонты развивающейся страны. Радовало и начавшееся управлением связи строительство жилого дома для связистов, в котором определили и комнату Казьминым. Пришлось и названному педагогу, Антону Дмитриевичу, поработать на стройке. В свои многие, выходные и в отпускные, дни, по часам я отработал на стройке дома полторы нормы месячной нагрузки разнорабочего.

К осени 1960 года Казьмины переселились в свое, весьма удобное, жилье. Не угнетало их на первых порах и общие неудобства с соседями по квартире.

В золотую осень 1961 года меня направляют от краевого добровольного научно-технического общества имени Попова А.С. на всесоюзную научно-практическую конференцию. А она проходила далеко на востоке, в городе Фрунзе, столице советской Киргизии. Там я удивляется тому, как похожи теплый климат городов Ставрополя и Фрунзе. Там я познакомится с новыми разработками техники связи страны, восторгается столицей Киргизии и, особенно, ее прекрасным оперным театром.

В 1962 году у меня обновляется почти вся педагогическая нагрузка, что означало для меня штудирование новых программ, с детальным изучением других предметов.

В том году Министерство Обороны призвало на действительную службу многих молодых специалистов, в том числе и связистов, окончивших институты связи с кафедрами военного дела и получивших военные звания лейтенантов. Из техникума связи призвали преподавателя Предбанникова Николая Тихоновича, имевшего большую учебную нагрузку. А, вместо него, предложили Казьмину взять на себя нагрузку преподавателя Предбанникова, и преподавать новые для него учебные предметы Теории связи и Телеграфии, предметы на много сложнее, чем уже освоенные им.

Теория связи по проводам в институте связи считался самым трудным теоретическим предметом. В нем изучаются качественные и количественные параметры сигналов проводной связи, способность проводных электрических цепей пропускать без искажений сигналы связи. Предмет Теории связи изучается с помощью математического анализа и высшей математики, в чем его главная трудность изучения.

Профессор Баев А.А., читавший лекции в институте, позволял студентам пользоваться на экзаменах любыми конспектами и книгами, имея свой метод обучения и приема экзаменов. Он требовал от студентов не механического запоминания терминов и понятий, а умение с книгой в руках объяснить суть вопроса.

Такой методики придерживался лучший преподователь техникума, Предбанников.

В техникуме связи обучали учащихся по учебникам ведущих теоретиков института. Для техникум эти учебники были сложными. Я десять лет преподавал эту сложную теорию связи, и все время искал наиболее разумную методику обучения предмета.

Предмет Телеграфии имел в себе другую трудность, связанную со сложностью понимания принципов построения конструкций аппаратов, в которых много тысяч деталей. Мне помогал мастер телеграфных аппаратов Акиньшин Сергей Лаврентиевич, пришедший в техникум из краевых мастерских связи. С ним я буду оборудовать телеграфную лабораторию и мастерскую в новом помещении. Я работал и учился.

В 1963 году техникум сделает пристройку к основному двухэтажному зданию техникума, что дало возможность оборудовать и организовать новые лаборатории и мастерские, буфет и столовую на первом этаже, выбросить котельную, работавшую на угле. И перевести отопление корпуса на отопление от городской теплосети.

После этого был построен во дворе одноэтажный домик на два помещения, в одном из них будет лаборатория усилителей низких частот, а в другом я с Акиньшиным С.Л. оборудуем телеграфные лабораторию и мастерскую. Вскоре придет новое оборудование, а также телеграфные аппараты. Начнется плановое поступление аппаратов и приборов через центральные материально-технические базы связи.

Мне же придется не один раз переоборудовать, ранее организованные нами, лаборатории и мастерские, после получения нового оборудования.

А в семье рос сын, заботы о котором легла и на отца. Утром Бориску надо было завести в детский садик, а к концу дня привести из садика домой, и заниматься с ним, освобождая маму для домашних работ. Ира уже училась на четвертом курсе заочного отделения техникума, и, по-прежнему, работая посменно на телеграфе. Нагрузка на нее тоже увеличилась. Надо было учиться и работать на телеграфе и дома.

Ко всему, ее выбрали на общественную должность депутата Ленинского районного совета депутатов трудящихся.

В моем семейном коллективе мы находили время ездить на родину жены Иры, в село Надежду. Это было близко в пригороде, и для поездки было достаточно одного дня. Мне, зятю Рязановых села Надежда, интересно было познакомиться с новой родней и со ставропольским селом. И, главное, представится перед бабушкой Акулиной, двоюродными сестрами и братьями, дядями и тетями жены Иры.

А в летние отпуска съездить в далекий и родной хутор Рябовский и познакомить Иру с родными Казьминых и Приваловых, показать там своего первого сына Бориса на втором году его жизни. В следующее лето съездить, опять же всей семьей, на Анапский пляж Черного моря. Проплыть на большущем морском лайнере из Новороссийска до Феодосии Крыма, и вернуться поездом в Ставрополь – таким образом отдохнуть, и развеется, как скажут родственники в Рябовском.

И были уже у меня хобби-увлечения бродить по лесам за Ставрополем и собирать грибы. В те времена грибы не продавались на базарах и магазинах, собирали и потребляли их любители, познавшие их вкус с картошкой. Чаще всего Антон ходил в походы с братом жены Геннадием. Иногда, ходил с братом тещи, Петром Васильевичем Барабановым, на рыбалку, на речку Егорлык или на Сенгилеевское озеро. Иногда ходили втроем с Геннадием и сыном Борей. Иногда вдвоем с Борей вокруг Комсомольского пруда. Ходили втроем с братьями Геннадием и Анатолием, приезжавшим в отпуск из Узбекистана.

В первые годы семейной жизни зародилась у меня еще одна, страсть к фотографированию. Сначала фотографирование детей, а потом всех родных, городские и загородные пейзажи. Выезжал с аппаратом в гости к новым друзьям Ставрополья и на оставленную родину Прихоперья.

В 1964 году, когда Боре исполнилось шесть лет, у Казьминых родиться второй сын Толя – объекты фотографирования расширились.

Сначала фотографировал плохеньким аппаратом, подаренным Усть-Бузулукским дядей Павлом Степановичем, печатал снимки контактным способом. А потом я обзавелся своей аппаратурой съемки и печатанья фотографий. В кладовке квартиры оборудовал фотолабораторию. Сидел ночью, радовался, появлявшимися в кюветах с растворами, снимкам детей, родных и друзей. Видами на берегу речки Егорлык, в пригородном лесу. На выездах в красивую Теберду, на демонстрациях трудящихся города в государственные праздники Великого Октября. И, просто, радовался веселым майским дням. Радовался редкими встречами с далеко оставленными родными.

А готовились с Ирой к занятиям в техникуме с Ирой после того, как заснут дети, в освобожденной на ночь, кухне. Соседи по квартире ложились спать рано. И это будет продолжаться больше десяти лет, когда Ирина Федоровна станет тоже преподавателем, кухня станет по совместительству и читальным залом.

Рождению сына Толи обрадовались не только семья, но и многочисленные родные.

А время жизни шло своим чередом, приближались юбилейные праздники, и первым пришел в 1965 год – праздник 20-летия Победы в Великой Отечественной войне. Меня вызвали в городской военкомат, и заполнили наградной лист на солдатский орден Славы.

Ветераны войны вдруг обратили внимание на свое военное прошлое, стали объединяться в советы ветеранов войны. В огромной стране возникало ветеранское движение, которое захватило и меня. Я стал писать письма и искать своих однополчан. И это тоже стало увлечением, я подписался на Военно-исторический журнал С этого журнала я начну изучать историю Великой Отечественной войны, и искать свой боевой путь на фронтах войны. Но первый боевой путь своего тестя Рязанова Федора Васильевича, попавшего где-то в Крыму в начале войны. Потом боевой путь брата Николая, и о многих других.

В 1965 году техникум праздновал свое первое десятилетие и подводил итоги, которые были оглашены на научно-технической конференции связистов края. Техникум занял почетное место в рядах предприятий и организаций связи края и, особенно, среди учебных заведений города. Его успехами были довольны и советские органы власти. Казалось, техникум заметили, как в подготовке кадров, так и в культурной и общественной жизни. Выпускники техникума заполняли вакантные места квалифицированными кадрами не только в крае, но и отдаленных местах больших строек страны. Все это воодушевляло Казьминых, радовавшихся за свой труд и благополучие подрастающих детей.

Старшего сына Бориса родители определили в школу, а младшего Толю готовили к детскому садику.

В конце шестидесятых годов техникум построил пятиэтажное здание общежития. Два первых этого общежития решено было временно занять под учебные кабинеты и аудитории все возрастающего техникума.

Решался вопрос строительства учебно-лабораторного корпуса техникума, проект на который был запрошен в Казанском электротехникуме связи. Папками проекта, вскоре, был завален кабинет директора нашего электротехникума связи. Краевая проектная организация приступила к привязки проектных докуметов Казанского техникума к месту строительства нового Ставнопольского электротехникума связи.

А действующий техникум связи стал переходить на улицу 9 Января, в построенное общежитие, и с месту будущего Ставропольского электротехникума связи.

Первыми туда отправлялись учащиеся нового набора. Отправлялись туда и лаборатории для общеобразовательных дисциплин.

Лаборатории и мастерские для специальных дисциплин по технике связи, оставались в старом здании под руководством заместителя директора по учебно-практическому обучению Марушевского Владимира Ильича и заведующего отделением Сырых Николая Павловича. Эти две должности были введены только что Министерством связи для развивающегося техникума.

Мне пришлось временно работать в двух корпусах. Монтировать кабинет телеграфной манипуляции и вести теоретические занятия в общежитии. А в старом корпусе на проспекте Сталина вести практические занятия в старых лаборатории и мастерской телеграфии.

Во всех мероприятиях техникума, в которых привлекались учащиеся, я принимал обязательное участие, то ли со своим классом, то ли по заданию руководства. А такими мероприятиями были помощь администрации города по наведения порядка в городе весной, когда устраивались воскресники к ленинским дням. Весной к праздничным дням 1,2 и 9 мая. Осенью к праздничным ноябрьским дням 7 и 8 ноября. К разным юбилеям, как к 200-летию города и многим другим дням.

Помощь колхозам и совхозам осуществлялась почти круглый год, а массовая помощь в сентябре месяце на уборке очередного урожая. Убирали хлеб, кукурузу, подсолнух, овощи, виноград и фрукты. По заведенному порядку студенты 1-2 курсов в сентябре месяца не занимались в стенах техникума, а работали на полях, садах и огородах, иногда, даже, дольше сентября.

Дошло до того, что выезжали на воскресники по заготовке сена для подшефных колхозов. И даже партийные органы спустили контрольные цифры- обязательства накосить весной столько-то тонн сена и отчитаться за выполнения задания партии и правительства. Возражающим директорам техникумов приводили убедительный довод: хотите в городе есть мясомолочные продукты, помогайте селу. Ведь, сельскохозяйственные продукты при социализме были очень дешевыми. И, даже, колхозы и совхозы приглашали желающих горожан приехать в поле, немного помочь и набрать себе за труд. Привозили для себя и преподаватели, и учащиеся, в меру возможностей. В последствии учащимся стали начислялась зарплату. И выдавать учащимся деньги, за вычетом суммы на организованное питание.

Для обеспечения порядка в студенческом отряде приказом директора назначались руководители групп из числа преподавателей и лаборантов.

Но в году много дней, и находились дни у Казьминых для похода всей семьей, обычно в воскресенье, к друзьям. В городе Казьмины ходили к Демичевым, выезжали и к друзьям Ирины Федоровны, в частности к Мигуновым, в село Александровское.

Большими событиями были дни подготовки и проведения столетия со дня рождения вождя народов В.И. Ленина. Празднование столетия В.И. Ленина активизировали весь коллектив техникума.

А мне надо было провести огромную работу по совершенствованию своего педагогического и инженерного мастерства. В это время преподаватели развернули работу по созданию проектов и планов по оборудованию своих лабораторий, кабинетов, учебных классов и аудиторий для строящихся новых корпусов техникума связи.

Мне, как и многим другим сотрудников техникума, во все эти праздники объявлялись благодарности за хорошие достижения в преподавательской и общественной деятельности. Объявлялись благодарности от имени директора техникума и Министерства связи СССР. Выдавались Почетные грамоты и награды Министерства Обороны страны и Почетные знаки за доблестный труд в социалистическом соревновании.

В это время Правительство Российской Федерации распространило на техникумы связи положение о присвоении звания Заслуженного учителя республики РСФСР. Тогда было представлено представление на инженера-преподавателя Казьмина. Но вмешался райком партии и поправил, первое почетное звание получила учитель математики Шлапковская. Райкому виднее, тем более присвоение делалось впервые после Указа.

В эти годы Антона Дмитриевича принимают в кандидаты коммунистической партии. А настояли на этом друзья по техникуму. Сам Антон Дмитриевич был на подъеме своих физических и душевных сил.

В начале семидесятых годов меня, в разгар строительства учебных корпусов техникума, выдвигают на должность заместителя директора по учебно-производственной работе, на посту которого я буду до пенсионного возраста. Но я не расставался с преподавательской деятельностью, с педнагрузкой до 480 часов в год, что обеспечивало мне большую зарплату до двух сот рублей. Мне, как инвалиду Отечественной войны, отдали полную секцию двухкомнатной квартиры в жилом доме связи.

В обязанности второго заместителя директора входило организация учебного процесса в кабинетах, лабораториях, учебных мастерских в техникуме, производственной практики на предприятиях Ставропольского края и всего Северного Кавказа. По должностной инструкции в его обязанности входило организация дипломного проектирования на последнем этапе обучения технических отделений техникума.

Но, прежде всего, надо было достроить учебно-лабораторные корпуса электротехникума. Корпус разместили на площади Серова, на углу улиц Серова и Черняховского, рядом с 30-й средней школой. В этом районе города уже были построены Медицинское училище с общежитием и Кооперативный техникум с общежитием. Площадь Серова и большой базар города перестали существовать.

Ответственность за строительство, конечно, лежала на директоре связи. И официально введенный в штат техникума инженер-строитель Волков.

Количество профессиональных средних учебных заведений связи, в стране подходило к тридцати. Государственный институт проектирования связи разработал для них типовой проект на строительство зданий, общежитий и учебно-лабораторных корпусов. Казьмин удивлялся большому количеству папок проекта, которые перетаскивали из грузовой автомашины в, небольшой по размерам, кабинет директора Петрова В.А. Сотрудники техникума таскали стопки папок и складывали их на пол и, вскоре, завали половину кабинета. Директор созвал ведущих преподавателей в кабинет и озадачил их предстоящими работами. Главной задачей считать разработку проектов и планов оборудования лабораторий и учебных мастерских с учетом имеющего и выпускаемого заводами оборудования. Мне вменили это в обязанности при директоре Петрове В.А. А при директоре Бондарчук, когда я стал его вторым заместителем, вести дипломное проектирование лежало на заместителе по учебно-производственной работе. В тематику будущих дипломных проектов вошли работы по оборудованию лабораторий и мастерских связи. действующих учебных макетов и приборов для нужд связи.

Теперь же новому заместителю директора Казьмину предстояло вникнуть в этот типовой проект, тем более что под учебный и лабораторный корпуса уже заложили фундамент, и начали строить поблизости общежития учебно-лабораторный корпус техникума. Два этажа построенного здания общежития заполнился учащимися первых курсов и временными классами и кабинетами.

Подходило время отделочных работ в строящемся лабораторном корпусе. Размещение в Казанском техникуме нам не понравилось. Надо было срочно определить места размещения в нем наших кабинетов, лабораторий и мастерских. Срочно готовить проекты размещения заказанного оборудования И заказывать, требуемое учебной программой, дополнительное оборудованне и приборы.

Были скандалы со строителями при согласовании выданного им проекта с нашими поправками. Как только удавалось новому директору Бондарчук Евгению Васильевичу и нашему инженеру- строителю Волкову согласовывать наши изменения, знал только директор. А меня и ведущих преподавателей торопили определиться с местами размещения лабораторий, мастерских и кабинетов. Выделения для них подсобок, лаборантских помещений. Наконец, размещения по учебному плану оборудования. Не один раз мы свои проекты переделывали. Но после окончания строительства и отделки, нас похвалили. Стало удобнее без рекреаций, но с подсобками. Ведь, перемены маленькие по времени. Успевай только забежать в лабораторию, а лаборант в подсобке должен готовить свое хозяйство к началу занятия.

Преподаватели и учащиеся принимали самое активное участие в строительстве своего техникума. В это время произошла смена руководства Ставропольским техникумом связи. Министерство связи утвердило руководителями техникума: директором техникума связи Бондарчука Евгения Васильевича, а его заместителями по учебной работе Марушевского Владимира Ильича, по учебно-производственной работе Казьмина Антона Дмитриевича и по хозяйственной работе Кончакова Михаила Алексеевича.

Казьмин оказался в дружной команде первых руководителей техникума, встретил уважение всего коллектива сотрудников техникума и бросился на следующую свою высоту, приобретая новые познания и умения по новой должностной инструкции.

А впереди виднелось много дел по организации и бесконечного совершенствованию учебного процесса. Прежде всего, требовалось разместить, пока строители не закончили свои очередные работы, в удобном порядке все помещения в соответствии со специальностями, которые все увеличивались в техникуме. Разместить кабинеты, лаборатории и мастерские по годам обучения. Просмотреть каждое помещение по расположению в нем окон, дверей, стола преподавателя и классной доски, размещения оборудования и каждого рабочего места. Предусмотреть размещение подпольных, а где и напольных, каналов для проводов и кабелей во всех помещениях, и много другого по мелочам. Для всего этого нужен был проект каждого помещения, заранее подготовленный и, обязательно, до завершения всех строительных работ, для всех лабораторий, кабинетов и мастерских.

Все эти вопросы обсуждались на совещаниях директора. Учитель по институтской квалификации и мастер производственного образования, новый директор Бондарчук сначала вызвал тихий ропот со стороны некоторых инженеров и техников связи. И не все знали, что он окончил ремесленное училище металлистов, работал мастером производственного обучения, имел золотые рабочие руки, хорошо рисовал и был, в нынешнем понятии, отличным дизайнером. Он многим, не только Казьмину, утирал нос, давая общие советы, по которому инженеру оставалось только додумать детали к идеи и цели совета.

Казьмину было легко работать, так как по своей натуре он умел ценить советы товарищей по работе, и сам старался сделать так, чтобы и самолюбивый товарищ по работе принимал его советы, как самим выдуманные. Итак, в техникуме были, обоснованно, введены темы дипломного проектирования по составлению проектов для многих кабинетов, лабораторий и мастерских. А, потом, и темы по разработке и изготовлению приборов действующих макетов и лабораторных столов. Разработка и защита дипломных проектов позволило Казьмину своевременно и обоснованно заказать в материально-технических базах снабжения страны, необходимые техникуму, оборудование, приборы и материалы. Было введено обязательное, без отступления от учебных планов, изготовление нужных приспособлений, инструментов и деталей в слесарно-механических мастерских.

Директор внушил нам, прижившийся у нас, лозунг: ничего не делать в корзину! Каждая продукция учащегося не могла бы пойти в металлолом, или, хуже, на мусорную свалку. С таким лозунгом мастерские оборудовали сотни окон техникума приспособлениями для открытия и закрытия форточек, оборудовали многие рабочие места в лабораториях и мастерских. Обеспечивали техникум не хитрым инструментом, таким, как молотки, отвертки, совки для сбора мусора при самообслуживании, и многим другим инструментом.

А в техникуме создавались, в рамках учебной программы, кроме слесарно-механической мастерской, и другие мастерские: телефонные, телеграфные, линейно-кабельные, сильноточная и слаботочная мастерские, десятки лабораторий и кабинетов.

В каждой учебной мастерской, со временем, кроме учебных, программных, занятий, находили свои совмещения учебы с изготовлением полезной продукции.

А самым первым не отложным делом было размещение или перенос перегородок между капитальными стенами с тем, чтобы получить нужное для учебных целей помещения на полную группу или на полгруппы, и тогда предусматривалось лаборантское помещение между ними. Это вызывало возмущение прораба, но директор умело убеждал его, тем более что переделками занимались студенты, вносились изменения в проект зданий, вносились дополнительное укрепление перекрытий под тяжелое оборудование. Сдали и приняли построенные здания в любви, и устранения замечания заказчика, строителей. и других – этим занимался директор.

Во время строительства Казьмин следил не только за своевременной поставкой оборудования и хранения его на временных складах, но и за своевременным монтажом ее в подготовленных помещениях, привлекая к этому не только преподавателей, но и учащихся, считая монтажные работы самой лучшей практикой для учащегося. Казьмину приходилось выезжать в другие города за получением многого оборудования.

В ходе окончания строительства преподаватели создавали методику проведения учебных занятий с аппаратурой и приборами, и разрабатывали описания к каждой лабораторной и практической работе. Но оказалось, что в техникуме не было единой системы в этой ответственной работе, каждый преподаватель делал ее по своим понятиям, и у некоторых из них получались описания низкого уровня изложения. Антон Дмитриевич уделял особое внимание к стандартам, техническим условиям и прочим узаконенным, утвержденным высшими органами страны, правилам, руководствам и инструкциям. Помогал преподавателям в составление технических описаний к лабораторным и практическим работам.

Сам себе он успел привить эти понятия в предыдущей работе на строительстве и институте проектирования, а, занимая кресло заместителя директора, тяжело переживал за неудачи своей работы, и пришел к выводу, что качество методических работ должно пройти испытание на учащемся. Если учащийся не понимает описание, то ставь себе. преподаватель, двойку за свою работу, учись сам и переделывай ее. Каждое задание руководителя должно быть понятным исполнителю, иначе очень скоро попадешь в разряд не компетентных или, даже, негативных прозвищ.

Не простое это дело, руководить коллективом и предприятием, не забывая и про свой, личный пример работы.

И все же, при мне, лаборатории и мастерские переделывали или улучшали по несколько раз. А без этого и нельзя было, ибо жизнь человека и техника, создаваемая им, изменяется, совершенствуется, приходилось вносить изменения во многое.

В конце шестидесятых годов в учебных заведениях обозначилось проблемное и программированное обучение, стали переоборудоваться кабинеты и классы. Нужно было перестраивать учебный процесс в мастерских с целью оказания помощи тем, кто выдвигает новые идеи. Учебные мастерские брались за изготовление приборов, макетов и других приспособлений по улучшению учебных занятий. Многие идеи высказывались и обсуждались на совещаниях при директоре, прежде чем приступить к их осуществлению. Перестраивались многие уголки зданий техникума силами преподавателей, лаборантов и учащихся на занятиях в мастерских. Техникум становился все красивее и наряднее, было введено упорядоченное самообслуживание силами учащихся всех учебных помещений, а не только служащими, техничками, которых повысили в ранг хозяек этажей. Был введен порядок ношение сменной обуви и многое другое, отчего общая ответственность к социалистическому имуществу и общая дисциплина в техникуме, улучшилась. Общее руководство за этим новшеством, лежало на заместителе директора по хозяйственной работе.

Проводились регулярное подведение итогов социалистического соревнования, приуроченное к праздникам и юбилейным дням, когда к этому процессу были привлечены в первую очередь все заведующие кабинетами, лабораториями и мастерскими, классные руководители, а потом уж и все сотрудники техникума.

В начале семидесятых годов Казьмина выбирают председателем Совета научно-технической организации имени Попова А.С. техникума. В рамках этой организации развернулась внеклассная кружковая работа с учащимися. В то время в техникуме существовало мнение, по которому каждый преподаватель отвечал за успеваемость учащегося и должен был организовывать дополнительные занятия в предметных кружках.

В лабораториях и мастерских кружки организовывались в технические группы с изготовлением макетов, приборов и других изделий, полезных для учебных занятий или для народного хозяйства.

Количество учащихся техникума в то время возросло до полутора тысяч, а вместе с учащимися заочного обучения до трех тысяч. Число всех преподавателей и учителей доходило до ста.

При мастерских слаботочного и сильноточного монтажа было создано проектно-техническое бюро по выполнению заказов для других техникумов связи. И. даже, по заказам институтов, которым было необходимо сделать прибор по их разработкам. Каждый преподаватель был озадачен этой, общей для всех, идеей: все изделия мастерства учащегося должно было полезным кому-то в своем техникуме, в других учебных заведениях и в народном хозяйстве страны. И в этом виделось патриотическое воспитание молодого поколения.

Техническое творчество учащихся сопровождалось выставками на всех уровнях, в техникуме, районе, крае, республике, Северо-Кавказского и других регионов страны, а также на Всесоюзных выставках страны. Организация научно-технического творчества учащихся и выставок в техникуме входили в обязанности заместителя директора по учебно-производственной работе.

А выставки, в свою очередь, были связаны с поездками за пределы края. Казьмину приходилось выезжать на выставки в Москву, в Ульяновск и Уфу, тоже доставалось и другим руководителям и преподавателей. Кроме того, Казьмину по приказу Министерства связи, как члену государственной комиссии, приходилось, в составе проверяющих комиссий, бывать в Ростовском, Харьковском и Актюбинском техникумах, где детально знакомился с постановкой учебного процесса, технического творчества учащихся, обмениваясь опытами работы в учебных заведениях. Это повышало и общий уровень знаний не только Антона Дмитриевича, но и всего коллектива техникума.

Лабораторные работы проводились в техникуме с первого года обучения, а практические работы в учебных мастерских со второго курса. Учащиеся, готовившихся к технической профессии, приобретали знания, умения и первые навыки практических работ по слесарно-механическим делам, по монтажным работам сильного тока, выполняемых на предприятиях связи, слаботочного монтажа на линейно-кабельных сооружениях, на станциях проводной связи и радиоузлах. После прохождения учебной практики в мастерских, учащиеся сдавали экзамен специальной комиссии под председательством представителя одного из предприятий связи города, и получали удостоверения монтера связи. Только после этого обучения в стенах техникума и сдачи экзамена по технике безопасности учащихся посылали на практику в предприятия связи, где они приобретали навыки самостоятельной работы.

В семидесятые годы во всех учебных заведениях распространилось так называемое программированное и проблемное обучение. Но вводилось это новшество не организованно, без предварительного указания со стороны вышестоящих органов, не было организующих мероприятий с учителями и преподавателей. Мероприятие началось без применения какой-либо специальной техники, с самостоятельной работы преподавателей. Преподаватели разрабатывали по темам программы обучения конкретного предмета анкеты-вопросники и тут же давали несколько ответов, один из которых был правильный, а остальные не полные или совсем не правильные. Учащийся должен был указать на правильный ответ, или, для нерадивых учащихся, просто угадать ответ. По числу правильных и не правильных ответов определялась оценка знания обучающего.

Для преподавателя такое программное обучение было трудоемким дополнительным делом, и требовала от них напряжения умственных усилий. Преподаватели возмущались, показывали на явные недостатки такого обучения и опроса учащихся. Но все же многим преподавателям это понравилось, и они увлеклись, а, совсем не прилежные к учебе учащиеся получили возможность угадать правильный ответ, не изучая предмета. Однако, в итоге, не смотря на ропот, возмущение и положительные оцени, все это привело к развитию технического творчества у самих преподавателей и многих учащихся.

В кружках технического творчества создавались многие приспособления, приборы, монтировались целые классы и кабинеты программированного опроса и обучения. Были закуплены для обмена опытом оборудования классов в других техникумах страны. Учащиеся и преподаватели специальных дисциплин помогали оборудовать классы общеобразовательных предметов обучения.

Как один пример этому, преподаватель политэкономии, в прошлом боевой офицер-летчик, Петр Васильевич, загорелся идеей ввести в своем кабинете, опрос и обучение учащихся, по своему теоретическому предмету, с помощью технике связи. Ему помогли оборудовать каждое учебное место, конкретно, стол, наушниками и микрофонами, а стол преподавателя пультом коммутации. Преподаватель мог соединить всех учащихся попарно друг с другом и заставить их разговаривать по теме изучаемого вопроса. Тогда преподаватель подключался к любой паре и мог сделать замечание по существу вопроса. Но в техникуме не хватило средств, чтобы довести идею до большего совершенства. Это был интереснейший и смелый эксперимент, да еще по такому основополагающему политическому предмету, о котором узнали в райкоме партии и прислали комиссию с учеными высших учебных заведений. Последовало грозное замечание и автору идеи, и руководителям техникума. И все бы прошло хорошо, если бы преподаватель политэкономии самовольно не толковал цитаты классика Карла Маркса, написанные им на стенах кабинета, и толковал их по-своему, не следуя толкованиям корифеев науки.

А, по большему пониманию, эта идея обучения подводила преподавателей техникума к тем возможностям, которые дали потом преподавателям трамплин для свободного перелета в компьютеры. Многие выпускники, получив заряд конструкторского мышления, смелее и самостоятельнее почувствовали себя на производственной практике и, после получения профессии техника связи, на работе в предприятиях связи.

Другое дело, когда не менее сложная идея реализовалась в лаборатории по технической дисциплине. Преподаватель телефонии Валентина Павловна, с подачи идеи Казьмина, разработала и оборудовала класс по изучению сложных электрических схем телефонной станции. Явный успех обозначился, но совсем по иному решился вопрос в будущем обучении, с появлением компьютерной техники. Но уже и тогда, наши преподаватели додумались заставлять приборы контролировать себя, находить дефекты и повышать работоспособность аппаратуры.

На выставках технического творчества учащихся и студентов стали появляться оригинальные, привлекающие к себе внимания, экспонаты. Поверили в полезность этого мероприятия и сомневавшиеся и, по началу не верившие, преподаватели Ставропольского электротехникума связи. Казьмину, руководителю научно-технической работой, выпало счастье, как ему казалось, окунуться в этот процесс, начиная от его организации и до получения обнадеживающих результатов работы.

Заместителю директора техникума Казьмину приходилось, в итоге своей работы, много трудиться и получать в награду не только благодарности, но и серьезные упреки за недостатки в работе, особенно, в несчастных случаях с учащимся на практических работах. И было, где-то в начале его руководящей работы, два случая гибели учащихся, в которых один учащийся утонул, купаясь в море после работ на линии связи, а второй сорвался со столба во время работы. Оба эти случаи произошли в то время года, когда Казьмин временно замещал директора, ушедшего в отпуск, и ему пришлось отвечать лично перед вышестоящим руководством и перед родителями.

После этих случившихся бед во всех описаниях практических работ в учебных мастерских было записано на первом месте, после пояснения темы и цели работы, пункт по технике безопасности и обязательного вводного инструктажа по охране труда и технике безопасности. Записывалось в методические описания и требовалось от любого непосредственного руководителя практики, в мастерской или на производстве, строго соблюдения кодекса законов об охране труда и обязательного соблюдения техники безопасности.

Казьмину в первые годы сложно было составлять и стыковывать график лабораторных и практических работ с общим техникумовским расписанием из-за необходимости разбивать группы на две подгруппы и направлять их по разным предметам, ибо помещений для занятий не хватало. С вводом новых просторных помещений классов и лабораторий группу не надо было разбивать на две подгруппы, так как все помещения для занятий были заранее рассчитаны для размещения всей группы на 30 учащихся, занятие вели два преподавателя.

Дипломное проектирование и защита дипломных проектов было заключительной частью всего курса обучения во всех группах по специальностям техника-электрика районной электросвязи и радиофикации, городской и междугородней связи. Оно начиналось на последнем полугодии обучения с выдачи учащимся заданий на дипломное проектирование и преддипломную практику. У учащихся, принятых в техникум на базе 10 классов, переход к дипломным работам осуществлялся на третьем году обучения, а у учащихся на базе неполно-среднего образования, на четвертом, последнем, году обучения. Этот процесс обучения планировал и расписывал в графике Казьмин. В дипломном проектировании был весь порядок работы инженера и техника, от задумки идеи, разработки реального проекта и до выполнения запроектированной работы.

На разработке реально выполнимых проектов в производственных организациях, на телеграфных и телефонных станциях и радиоузлах, сельских и городских районах, настаивал и первый, долгое время бессменный председатель государственной квалификационной комиссии, он же главный инженер ставропольского краевого управления связи, Марк Моисеевич Ройтблат. Преподаватели техникума и Антон Дмитриевич подхватили этот девиз: дипломные проекты должны были быть реальными, применимые на практике.

Особенно, успешными были проекты по созданию действующих моделей различных приборов, как на очном, так и на заочном, отделениях обучения техникума связи. И целые группы из нескольких выпускников создавали дипломные проекты и до защиты сами их выполняли, делая своими руками, сложные приборы и целые классы, или кабинеты и лаборатории. На защиту таких сложных проектов вся комиссия выходила к месту установки разработанного и выполненного на деле проекта.

С дипломником Аю Арнольдом Яновичем, эстонцем по национальности, предки которого давно поселились в ставропольском селе Подгорном, руководитель его проекта Антон Дмитриевич подружится на всю жизнь. Заочник Арнольд Янович, работавший тогда в краевом проектном институте, выбрал для себя, ближе к своей рабочей квалификации, тему проекта по разработке рабочего места преподавателя линейно-кабельной дисциплины. Он разработал схему и конструкцию заземляющего устройства и потом, своими золотыми руками, вмонтировал в стол конструкцию, но миниатюрную, соизмеримую со столом, превратив ученический стол в демонстрационный стол для лаборатории линейно-кабельных сооружений.

В последствии Аю женится на дочери филоновского земляка по Хоперскому округу Шацнева Филиппа Евграфовича, друга Привалова Никифора Ивановича. Выпускник Аю Арнольд останется на всю жизнь душевным другом Антона Дмитриевича. Их будет соединять память дорогих имен ушедших в бессмертие родных. И названная дипломная работа, блестяще выполненная.

Свою казачью родню Приваловых племянник никогда не забывал.

Народное хозяйство страна Советов достигла больших высот, выросли большие и малые заводы по обеспечению предприятий связи необходимыми материалами, приборами, телефонным, телеграфным оборудованием, в том числе, и радиоузлов связи, приемо-передающих станций, появилась разные виды спутниковой связи. Обновленный Ставропольский электротехникум связи имел в своих кабинетах, лабораториях и учебных мастерских сотни телеграфных, телефонных аппаратов и другого оборудования связи. Вместе с ростом технической базы техникума совершенствовалась и тематика дипломного проектирования. В ней появились комплексные проекты на линейно-кабельные и станционные сооружения по оснащению строящихся станций всех видов связи. Если, например, первые выпускники защищали дипломные проекты по установке по одному телефонному аппарату в сельском совете и в правлении колхоза, то теперь выпускники понимали телефонизацию села, как установку автоматических телефонных станций на десятки и сотни номеров. Вскоре выпускники техникума заняли все ведущие посты руководителей предприятий связи в крае, а многие и по всей стране.

Техническое творчество в техникуме, особенно, разгоралось к ноябрьским государственному празднику и к майским Дням 1-2 мая, радио и Победы. На праздники весь техникум выходил с поделками учащихся и преподавателей, впереди колонны броский и красивый транспарант, духовой оркестр, за ними колонна преподавателей и сотрудников и десятки групп, учащихся с красочными знаменами. В голове колонны всегда и Антон Дмитриевич с Ириной Федоровной с Бориской и Толей. С раннего утра весь город заполнялся веселыми звуками музыки и песнями. Город отдыхал и наполнялся всеобщей солидарностью трудящихся города, и, казалось, отдыхал весь город, не считая вахтенных и дежурных на рабочих мест.

Также с шумом и весельем техникум выезжал в колхозы и совхозы для оказания помощи сельским труженикам. Казьмин всегда принимал участие в таком выходе или выезде и воспринимал их, как отдых от поднадоевшей городской работы. Техникум помогал селу во всех видах работ, почти круглый год, особенно в уборочную пору. Иначе и не могло быть, думал Казьмин, ведь, количество молодых специалистов росло, и при таких темпах обучения в учебных заведениях страны, выпускники их должны будут занять все рабочие месту в городе, селах и полях. Но до этого времени было еще далеко.

У Антона Дмитриевича были перерывы, как своеобразный отдых, от установившейся государственной работы в техникуме, к другой, личной жизни, после работы, в выходные дни и отпуска. Как все он увлекался интересными для него делами, и это были походы и поездки по местам кавказских красот и прелестей, на рыбалку, по грибы или, просто, на отдых в лес. Первые походы и поездки были с молодой женой Ириной.

В те времена профсоюзная организация помогала работникам интересно провести выходной день или отпуск, это было ее одной из забот о труженике. В теплые весенние дни весны и лета организовывались поездки за город, по историческим и природным местам. Всегда находились люди, любители провести день в каком-то увлечении, на загородном чистом воздухе, и, тем самым, хорошо отдохнуть.

Перед первым, учебным для Казьмина, годом начальник техникума, заядлый рыбак, организовал поездку на ближайшее озеро Сенгилей с ночевкой, рыбалкой и ухой у костра.

Когда познакомился с Ириной, профсоюз телеграфа, где она работала, организовал поездку по историческим местам Ставрополья и Карачаево-Черкесии. В последней побывали на самом высоком горном курорта Теберда. Молодожены Казьмины участвовали во многих поездках минводских курортов Предкавказья и, даже, побывали в далеком Закавказье.

Мы побывали и в гостях у новых родных и знакомых, по населенным пунктам Ставрополья и Кубани, в частности, у дяди Никифора в Кисловодске и у двоюродной сестры Раисе Бусловой в Словянске-на - Кубани.

В отпуск летом 1967 года, оставив в детей бабушке Христине Васильевне, по туристической путевке, оплаченной профсоюзом связи, ездили и ходили по городам, озерам и лесам Литвы. А эти места напрямую связаны с моим участием в освобождении от немецко-фашисткого ига Белоруссии и Литвы, участие в котором принял и я.

 

С Геннадием Антон сдружился на всю жизнь. Вначале мы обошли все ближайшие окрестности Ставрополя, а потом объехали многие места в районах Ставрополья, Всегда возвращались со многими лесными дарами, грибами, ягодами и фруктами, что, особенно, приветствовала наши дружные семьи Казьминых и Рязановых.

А дары природы встречаются с ранней весны, когда из-под снега показываются подснежники и медвежий лук с черемшой. До самой поздней осени, природа богата фруктами и грибами.

Город Ставрополь (краевой) исторически разместили на самой высокой части Ставропольского плоскогорья, точнее, на северо-западной части ее, на спуске к селам Михайловка и Надежда. В краеведческом музее на стенде барельефа плоскогорья Казьмин увидит место закладки первой крепости в 1777 году и самое высокое место в 650 метров над уровнем моря. В конце ХХ века здесь вырастит Юго-Западный район краевого центра. Это место на географических картах мира отмечено 45-й широтой северного полушария Земли. На востоке и севере плоскогорье сравнительно плавно опускается к ставропольским полям. А на юге и западе плоскогорье спускается к полям круче, оставляя на пути к основным кавказским горам отдельные возвышения и горы. На этом громадном спуске к южным полям издавна вырос густой лес под названием Мамайского, Татарского и Грушевского леса, прозванных по одноименным речкам.

Таким виделось нам на макете в музее ближайшее Ставрополье.

На юге и севере города все леса, по местному говору, называют Русским лесом. По этим лесам, в основном ходили Антон с шуриным, братом моей жены Ирины. Антон называл его дядей Геной, по отношению к своему сыну Бориски. Русский лес был прорезан стекающими речками и балками. По такой лесной и не ровной местности, однажды, мы спустились до самого Сенгилеевского озера, увлеченно разглядывая природу. Тогда мы преодолели более двадцати километров, на плечах пятилетнего Бориску. На обратном пути несли еще и корзины с грибами и букеты цветов.

Как тут не радоваться домашним при виде всех здоровыми и «отдохнувшими» от трудовых дней!

Но чаще мы брали Бориску с собой, когда шли по ближним лесам. К дальним участкам леса старались подъехать на удобном рейсовом автобусе.

 

На рыбалку ездили, вернее, подъезжали до определенного места на автобус. Когда у меня появилась мотоколяска, ездил с детьми ловить Селявку. Рыбку усача мы ловить не умели. С дядей Петром Васильевичем Барабановым, и его друзьями и товарищами по работе, ездил на рыбалку в веселой компании.

А ими были, интересные для Антона Дмитриевича, писателями Ставрополья. С ними я познакомился с речкой Егорлык, Сенгилеевским и Новотроицким водохранилищами, С ними я бываи, на далеких от города, реках Маныче и Кубани.

 

В начале семидесятых годов Казьмину дали мотоколяску с ручным управлением Серпуховского завода, который усовершенствовал ее четырьмя колесами и кабиной на два человека. Плохо, что мотор коляски был слабенький, на 12 лошадиных сил, но вполне достаточный для езды по ровным местам, да и вытягивал на гору от Сенгилеевского озера.

В один из летних месяцев своего двухмесячного отпуска пришлось поехать в село Круглолеское, где краевой отдел социального обеспечения организовал краевые курсы водителей мотоколясок. Получив права, я мог ездить в большие загородные прогулки и с сынами, и с Геннадием, и с дядей Петей – и везде не забывал фотографировать.

После семи лет эксплуатации, правительство выдало более удобную автомашину «Запорожец», тоже с ручным управлением. Это уже была приличная автомашина на 28 лошадиных сил.

На «Запорожце» я объездил не только свой край, но и ездил в Грозный и Волгоград, где служил старший сын Борис.

Сын хоперского казака, не забывал ездить на поездах и автобусах в свой родной хутор Рябовский, который был далеко от Ставрополя, за тысячу километров. Сложно было добираться туда со многими пересадками, и потому Антон Дмитриевич не каждый год, как хотелось, а, примерно, раз в пять лет, проведывал родных в Прихоперье.

Один год он решил поехать на теплоходе из Ростова через Волго-Донской канал. Интересно было лично посмотреть на реку Дон, увидеть сооружения Волно-Донского канала, донские просторы. Погостить у родных в Волгограде: Приваловой Марии Михайловне, Спароых-Лутковых и Емельяновой Евдокии Петровне.

В 1998 году решил проехать на теплоходе по Дону до самой станицы Вешенской, где поживала тогда тетя Дуся, жена моего крестного отца Максима Ананиевича Казьмина. Эта поездка была самой драмотичной из всех таких разных поездок. Душа Антона рвалась к родным, но сам он чувствовал себя с болью и горечью из-за того, что дорогая Ира редко когда провожала с легким сердцем. А Антон ее разрывался между двумя его дорогими домами. Потому и редко ездил в Рябовку – время поездки определялось какой-либо командировкой или бедой. А в тот год в Рябовский приезжал редкие гости, Приваловы.

В эти, шестидесятые и семидесятые, годы Антон теряет самых дорогих и близких людей: сестру Клавдию, бабушку Марию Васильевну, дедушку Ивана Филипповича, мать Екатерину Ивановну и дядю Никифора Ивановича Привалова. Потом буду каяться, и не находил себе оправдания, что редко ездил в гости к родным.

С Приваловыми, дядей Никифором и тетей Клавой держал связь постоянную, регулярно писал письма и открытки, и почти каждый год виделся с ними. Они и сами часто приезжали в Ставрополь, где у них, у обоих, была родня. Связи с Приваловыми обогащала душу Антона, новыми для него, интересными историческими людьми, он познавал свои глубинные корни. Я продолжать собирать сведения о боевом пути дяди о его друзьях.

Повышенные чувства к своей Рябовской и Ставропольской родне, оставалась всю жизнь, возникло и росло желание когда-нибудь оформить в виде рассказов воспоминания о них.

Однажды, в 1972 году, друзья по работе предложили Антону Дмитриевичу вступить в товарищеский садово-огородный кооператив учителей «Дружба-2», совсем близко от работы, на месте поместья бывшего полковника-пенсионера еще с царской службы, так называемой в городе «Павловой даче». Предложили всего две сотки земли в десяти минутах ходьбы от техникума. Я согласился: труд на земле не мог забыть, он был мне как отдых от умственной работы. Началась моя эпопея многолетней работы в свободное время на земле, взамен хождения по лесам и окрестностям города. Впрочем, он не забыл прежнее увлечение природой, и ездил туда на собственном транспорте, на мотоколяске или автомашине. Это было для него интереснейшим временем жизни. Он обогатился новыми, дачными друзьями и товарищами, с которыми работал в дачном коллективе и учился в вечернем Университете природы.

Я, без отрыва от основной деятельности в техникуме связи, окончил все три его факультета (садово-огородный, пчеловодческий и цветоводческий). Занятия планировались с ноября по апрель, два раза в неделю, в субботу и воскресенье. Вели занятия ученые агрономы, кандидаты наук, преподаватели сельхозинститута. Практические занятие, в основном по прививкам деревьев, проводили опытные, бывалые садоводы. Обучение было бесплатное, а в дачном кооперативе платили только небольшие взносы, за электроэнергию и воду, и по произведенным коллективным расходам.

Участок под огород у Казьмина был не большим, сначала в две сотки, а через три года в три сотки (около трехсот квадратных метров), крайний от леса, пришлось огораживать легким забором. Постепенно построил домик 3 на 4 метра и оборудовал электроосвещение, приобрел баллоны с газовой плитой для приготовления легких обедов. На чердаке попытался развести пчел в целях улучшения опыления сада. Улей поставил на чердак у чердачного окна. Домик мой стоял на склоне, окно было высоко, из которого пчелы уносились вверх, не мешая ближайшим садоводам, их, даже, никто не замечал. Но Антон Дмитриевич не успел покушать меда, началась перестройка к капитализму, сразу появилось не сметное количество воров. В первую же весну из улья утащили все рамки, вместе с маткой. А не состоявшийся пчеловод утешал себя, что главным в этом опыте был отдых на даче.

Учился Казьмин всю жизнь, самостоятельно в не рабочее время, закончил вечерний двухгодичный университет марксизма-ленинизма. Это уже по приказной рекомендации партийной организации города, только факультет Международной политики я выбирал самостоятельно.

Многие годы искал своих однополчан, выезжая на встречи. Роясь в книгах, искал погибших родственников и друзей на войне. Таким образом, прошел виртуально по многим боевым путям родных и знакомых.

Заканчивался юбилейный 1977 год, в стране отпраздновали 60-летие Великого Октября, в Ставрополе 200-летие города, заканчивался семьдесят восьмой год жизни любимого дяди Привалова Никифора Ивановича, участника Гражданской и Великой Отечественной войн.

В середине декабря меня вызвали в управлении руководящих кадров и учебных заведений Москвы на очередную аттестацию в должности заместителя директора техникума. Возвращаясь из служебной командировки, из аэропорта поехал прямо в Кисловодск к Приваловым. С нетерпением подходил к дому, в котором жил мой родной человек. Я, даже, не думал о своих приближающихся пенсионных годах. Но, теперь, на пороге в квартиру Приваловых, я встревожился за родных стариков.

В маленьком тесном коридорчике квартиры Приваловых мне открыла дверь тетя Клавдия Андрияновна, состарившаяся старушка, с бедой: дядя Никифор вторую неделю лежал в больнице. Мы, сразу же, засобирались к нему. Он лежал уже вторую неделю в курортной больнице с диагнозом предынфаркта и гипертонической болезни. Курортная больница была старой и тесной. Никифор Иванович лечился в маленькой, проходной, комнатке на двоих больных, и уже сидел на койке, и ждал свою Клаву. Он явно обрадовался любимому племяннику и, встав, шагнул и обнял, громко приветствовал, явно бодрился и улыбался. Сосед по палатке куда-то вышел, и родные обстоятельно обо всем поговорили. Болезнь дяди была застарелой и не поддавалась быстрому лечению, Антон все же надеялся на поправку его здоровья, не веря в старость и слабость казака. Тут же я и попрощался, так как мне следовало рано утром выехать в Ставрополь, явиться на доклад директору, и продолжать свою работу.

Но это свидание их, рябовских казаков, оказалось последним. 1 января Антон получает печальную телеграмму о смерти Привалова Никифора Ивановича.

Для Антона Дмитриевича эта смерть оказалась настолько неожиданной, что он в душе содрогнулся. Он вдруг осознал насколько был не внимательным к дорогому и близкому человеку, что не заметил наступающей старости его, и всегда не о том разговаривал с дядей. Я еще не записал его подробной биографии, хотя много раз был с ним рядом. И племянник будет еще чаще, по несколько раз в год, бывать у тети, помогать ей, и собирать по крупицам сведения о жизненном пути дяди. Уже в январе этого печального года Клавдия Анрияновна отдаст ему письма писателя-земляка, по сельскому совету, Знаменского Анатолия Дмитриевича. С него и начнется знакомство с друзьями и товарищами по жизни Привалова.?????

Проводы Привалова Н.И. проходили 2-го января и собрали в Кисловодске многих его друзей и товарищей, с которыми успел, в прискорбной суете, как-то познакомится с глазу на глаз, перемолвиться словами, впервые встретится, явно и, потом, заочно. А в двадцатых числах января, помогая Клавдии Андрияновне оформить документы, получил от нее некоторые письма, в том числе и письма писателя Знаменского А,Д, Антон Дмитриевич стал искать встреч с наиболее интересными людьми, свидетелями жизненного пути Привалова. Эти поиски и встречи начнутся при жизни тети Клавы, до ее кончины, и будут продолжаться на всю жизнь племянника. На кавминводах Антон Дмитриевич встречался с отставным генералом Конинским Василием Алексеевичем, с которым Привалов защищали Москву в декабре 1941 года, когда полковник Конинский командовал 75 кавалерийской дивизией. Тогда бригадный комиссар Привалов был комиссаром этой же дивизии. В Пятигорске же неоднократно, долгие годы встречался и слушал рассказы комиссара полка, подполковника Аносова Ивана Васильевича, с которым Привалов прошел боевой путь 5-го гвардейского донского кавалерийского корпуса. Оба они, генерал и подполковник, принимали активное участие в установке памятника Привалову, и навсегда остались во многих воспоминаниях Казьмина А. Д.

Писатель Знаменский А. Д, оказался земляком не только Привалова, но и Антону Дмитриевичу, и всей родословной родни Казьминых и Приваловых. Знаменский родился в хуторе Ежовский, в ранней молодости жил и учился в родном крае Прихоперья, в станицах Слащевской, Нехаевской и Кумылженской. В 1939 году, еще не совершеннолетним, Знаменский был репрессирован, сослан в Коми АССР и прожил там семнадцать лет, стал настоящим и большим писателем, окончательно поселился, после хрущевской амнистии, в Краснодаре. В день семидесятилетия советского государства, Знаменский встречался в Кисловодске с Приваловыми в их квартире. С ним Антон Дмитриевич, после знакомства по письмам, будет переписываться девятнадцать лет, до внезапной кончины писателя. Будет возвращать доброе и славное имя писателя на его родину, составит первый биографический альбом о жизненном пути писателя и передаст его в школы Прихоперья.

Отыскивая друзей Привалова и собирая материалы к его биографии, Антон Дмитриевич находил время в ночные минуты для писем, а встречи с друзьями случались в поездках частых командировок по краю и стране, и в редкие поездки к родным. По этой причин сбор материалов и знакомство, с новыми для него, людьми растянулось на всю жизнь.

Значительно помог выход на пенсию после 1980 года, кода Антону Дмитриевичу исполнилось 55 лет, и по действующему закону ему можно было оформить пенсию, что сулило ему больше свободного времени. К тому же и надо было уступать место руководящей работы молодым инженерам из числа преподавателей. С нового учебного 1980-1881 года Казьмин перешел на работу преподавателем с нормальной почасовой нагрузкой. Но теперь его педагогическая работа складывалась из меньшего количества часов в группах очного отделения, а перешла на заочное отделение, где она была сконцентрирована по времени года. Появилась работа по руководству производственной и преддипломной практикой, что было связано с поездками за пределами края. Это позволило ему чаще отлучаться из техникума и, даже, из города, на дачу или, бывая в командировках, побывать на встречах с родными и однополчанами.

А подошло время устраивать старшего сына на учебу в ВУЗ, провожать и беспокоиться за его срочной службой в армии. Борис служил в армии полтора года, в «учебке» он готовился в Грозном, а заканчивал службу в Волгограде. Отец ездил к нему на день принятия присяги, потом еще раз с младшим братом Анатолием и, второй раз. С матерью служивого молодого бойца, уже сержанта, ездили два раза в Волгоград на своей машине «Запорожец». В Волгограде заезжали проведать куличковскую родню Приваловых и племянницу Спарову (Луткову). Поездка в родной областной центр, через Ставропольский край и Калмыкскую республику, была весьма интересной и длилась весь день.

Восьмидесятые годы, кроме основного времени работы в техникуме в будние дни и работах на дачах в выходные (суббота и воскресенье) дни, запомнились Казьмину интересными командировками по югу России и редкими, увлекательными, выездами по большим городам страны.

По-прежнему, серьезно и охотно, Антон Дмитриевич относился к преподавательской работе. Только теперь она была ему, обогащенному опытом работы и полученных знаний, была более легкой и свободной. И складывалась из занятий в учебных группах не только очного, но и заочного, отделений техникума. Работа не была напряженной, как в первые годы, когда надо было самому учиться и много трудиться над подготовкой к лекциям и практическим занятиям, отрывая время от сна. Его месячная педагогическая нагрузка в часах теперь складывалась не только из однообразных занятий в классах и мастерских. Она прерывалась разнообразием другой оплачиваемой работы, а именно: из проверки практики учащихся на предприятиях связи города, проверки тетрадей с выполненными домашними заданиями учащихся заочного обучения, консультациями учащихся по написанию дипломных проектов, руководством работой кабинета дипломного проектирования и другими, в том числе, и внеклассными, и не оплачиваемыми общественными работами. Ночное время теперь оставалось больше для сна, и, не много, прихватывалось для чтения книг и для многих хобби-увлечений, в основном, фотографией, и написаний методических работ по обобщению предыдущей деятельности или других личных пристрастий.

В педагогическую нагрузку входили часы консультаций учащихся, находящихся на технологической и преддипломной практике предприятиях связи не только в городе, но и всего региона Юга России, в Ставропольских районах, но и в Краснодарском крае, Ростовской и Волгоградской областях, и республиках северного Кавказа. В этом случае Казьмина направляли в кратко срочную командировку. Чаще всего, он выезжал туда, где ему было интересно и связано с личной заинтересованностью, связанной с попутным посещением родных, чаще, всяких участников войны, живших в тех краях, или с поисками родных, пропавших без вести в годы Отечественной войны. Было в практике преподавателей выбирать по желанию маршрут поездок по местам практики учащихся. Цены на транспорт при социализме были низкие, к тому же, оплачивались на командировочные деньги. В этом при социализме была неоспоримая возможность встретиться с людьми, разбросанным по стране на больших расстояниях друг от друга.

Чаще стала сменяться утомительная работа в техникуме, отдыхом при физической нагрузке на дачных участках. Кроме земельного участка размером в три сотки в черте города, Антон Дмитриевич в свободное время стал обрабатывать участок в девять соток в северо-восточной части города. Эти дополнительные участки выделили потом, при новой щедрой демократической власти Российской федерации в девяностые годы. А огородные земельные участки, желающие горожане, могли получать во времена горбочевской перестройки страны Советов. Эти участки были также далеки от места жительства, в юго-восточной части города, а также под селами Надежда, Старомарьевка и Дубовка, где Казьмины брали огороды на один сезон года. К этому времени у Казьминых уже была, выданная государством, автомашина «Запорожец», бензин в стране был дешевый и проблем с поездками на близкие и дальние участки, не было. Семья получила дополнительный урожай овощей и фруктов, на зиму успевали закручивать более сотни банок с продуктами.

А в переходный период, когда внимание новых демократических властей резко ослабло к колхозам и совхозам, Антон Дмитриевич с Геннадием Федоровичем осенью выезжали на помощь селу и, конечно, привозили себе овощей и фруктов. Фрукты можно было собрать с любой, тогда не охраняемой, дальней лесной полосе. И, конечно, привозили на свои семейные нужды.

* * *

 

Возврат социализма к криминальному капитализму Антон Дмитриевич, как и его друзья, приняли с резким осуждением.

В семье Казьминых наступили тревожные дни, а для страны многие криминальные года, как оценят ученые люди девяностые года 20-го столетия и первое десятилетие 21-го века.

К новой рыночной экономике Антон Дмитриевич не мог приспособиться, и плыл по течению своих, уже старых, лет. Политические воротилы в верхах разграбили страну, мгновенно разбогатев, сам Антон Дмитриевич оставался на маленькой зарплате в техникуме и выработанной пенсии, а многие труженики, как и его сын, попробовали вписаться в торговлю, но быстро проторговались. Так поверил сын Борис в перспективную рыночную экономику, и за два года проторговался.. К этому времени старший сын Борис женился на архитекторе Наташе Головатовой, ушел жить на квартиру своей тещи на улицу Морозова, а Антон Дмитриевич с Ириной Федоровной и младшим сыном Анатолием остались одни в коммунальной двух комнатной квартире. В 1994 году семья старшего сына, с женой Наташей и двумя дочерьми Инной и Эллиной, вынуждены были продать тещину квартиру с тем, чтобы рассчитаться с долгами.

С этого времени наступили трудные для родителей и детей Казьминых времена. Хорошо, что родители успели разменять квартиру матери Ирины. На грани советской и новой демократической жизни старенькая мать Ирины вдруг поняла, что доживать ей в одиночестве будет трудно, что ей надо переселяться к семье первой, родной, дочери Ирине. И тут городские власти разрешили делать обмены коммунальных квартир между родственниками. Антон Дмитриевич оказался доброжелательным и внимательным зятем, говорил: обменяли бабушку на внука. И старательно опекал постаревшую тещу, защищая ее, даже, от горячей дочери. Все родные остались довольными этим обменом, в том числе, и младший сын Анатолий, который к этому времени женился, а после обмена имел маленькую, но уютную, со всеми удобствами, однокомнатную квартиру.

Так потеряли тещину квартиру и семья сына Бориса с женой Наташей и двумя детьми. С тех пор стал жить Борис со своей семьей у родителей в двух комнатной квартире. В тесноте, но в тепле. Обиженными оказались родители, но молчали. А, ведь, был вариант, по которому надо было продать квартиру Казьминых. За вырученные деньги от продажи квартиры по улице Пушкина можно было купить на окраине города, Осетинке, двух комнатную квартиру для родителей и расплатиться за долги Борису с Наташей. И квартира их оставалась бы за ними. Так молодые проторговались и родителей потеснили, и стали жить две семьи в родительской квартире.

А провернули эту операцию дельцы новой жизни, которые также быстро вогнали в беду Бориса Антоновича и вынудили его вернуться к родителям, с большой семьей в четыре человека, а всего в квартире стало семь человек. Христина Васильевна жила среди своих родных в малой комнате с Антоном и Ириной, а в большой будут тесниться ее первый и любимый внук Боря с невесткой и внучками.

В девяностые годы 20-го и в начале 21-го веков, Антон Дмитриевич стал заметно стареть. Почти до конца 2000-го года он будет ходить в колледж связи на работу, заведовать кабинетом курсового и дипломного проектирования и получать зарплату, которой не хватало даже на оплату почтовых расходов на конверты. Утешительной, достаточной была его пенсия, которой хватало и на помощь детям. Оставил работу в техникуме и, как-то сразу, с нового учебного года, плавно передав простую работу новому поколению преподавателей. Да и техникум был переименован в колледж, при новой власти все изменилось по совсем другим требованиям.

Антон Дмитриевич не стал работать на садово-огородном участке сына. Работа на маленьких участках земли, какими были дачные участки, без торговли собственными продуктами, стало не выгодным, а сами участки обесценились, многие старики-труженики, позабросили их или продали за бесценок. Продаст и Антон Дмитриевич свою ближнюю, городскую дачу, а на вырученные деньги смог купить старенький, еще ламповый, телевизор и поставить памятник маме, родительнице жены Ирины.

Теща Рязанова Христина Васильевна, которая доживала свои девяностые годы с дочерью и зятем в тесной двухкомнатной квартире, была седьмой в разросшейся семье Казьминых. Но для нее жизнь была относительно спокойной, если бы не понятная тревога в новой жизни. Но дети и внуки волновались, и это тревожило старую мать, а это была уже не ее жизнь. Она теперь успокаивалась той, своей прошлой, жизнью, и упорно держалась своим, установившимся взглядам и привычкам. Христина Васильевна доживала свой 91-й год, постепенно угасая. В начале суток 1 мая 2000 года она умерла.

При жизни Христины Васильевны зять и дочь оформили первую часть биографического альбома пропавшего мужа Рязанова и подробно рассказали о его подвиге на Одесской и Крымской земле. Продав небольшую дачу, Казьмины установили памятник маме. Каждый раз, бывая возле него, Антон Дмитриевич додумывал памятную табличку на стеле, на которой надо было дописать: «вдова Рязанова Федора Васильевича (1903-1941 гг.) – героя Севастополя». Тогда бы не говорили, что он пропал без вести, а все, при каждом посещение могилы Христины Васильевны, прочитавшие надгробие, поминали бы погибшего героя здесь, на Новом кладбище Ставрополя. Героя, похороненного в никому не известном месте, на Крымской земле, где его никто и никогда не вспомнит.

Еще после выхода на пенсию Антон Дмитриевич, начал поиски пропавших без вести родственников.

Поездки на проверку практики позволили ему побывать в местах боев и гибели в последних боях брата Николая в горах и лесах под городом Хадыженск на Кубани. Там он встретился со своим двоюродным братом, по материнской линии, Щепетковым Виктором Григорьевичем, жившим в Хадыженске и работавшим в лесничестве города. Вместе с Виктором Антон ходили по местам боев в 1942 году и по местам возможной гибели брата Николая. Потом, после смерти и похорон Виктора, на одной из поминок его, Антон Дмитриевич скажет вдове брата и присутствовавшей при этом своей жене:

- Вот здесь, Нина, ты и будешь поминать моих братьев, вспомнишь и меня с Ириной: были здесь и Казьмины в 1997 году.

Будучи в Краснодарском крае, Антон Дмитриевич посещал места пребывания при жизни писателя-земляка Анатолия Знаменского, собирал его книги в магазинах и киосках союзпечати. К его сожалению, его командировочных денег не хватало для покупки нескольких экземпляров, хотя он и экономил на всех личных расходах.

При поездках на юг обязательно заходил к Приваловым, в квартире которых оставалась вдова тетя Клава, с которой успевал в весьма ограниченное время обо всем переговорить и посетить могилу известного для многих и родного для них казака. И потом, при каждом пребывании в краевом Горячеводском госпитале Пятигорска, он будет заходить к Приваловым, его друзьям, при их жизни, и бродить по приваловским местам.

При поездках по Волгоградской области Антон Дмитриевич обязательно выкраивал время повидаться с родными и друзьями. Однажды, в командировке в Элисту, выкроил время в выходные дни побывать в Ростове на встрече с ветеранами 5-го донского казачьего корпуса. В числе них были уже знакомые и весьма дорогие Антону Дмитриевичу.

Четыре раза Казьмины, в свое отпускное время, выезжали на встречи с ветеранами 95-й стрелковой дивизии, в которой отец Ирины Федоровны воевал в первый год войны, и в том же 1941 году пропал без вести. Два раза, в 1986 и 1991 годах, были в Одессе, где их встречали, как детей погибшего лейтенанта Рязанова Федора Васильевича. В том же, в 1986 году, Антон и Ирина были приглашены Кишиневским советом ветеранов войны в двух недельный дом отдыха в молдованских горах Кодру, расположенного по близости реки Днестр. От реки Прут, что западнее Кишинева, начались героические бои 95-й Молдавской дивизии, которая под натиском превосходящих сил противника медленно отступала к Одессе через горы Кодру и полноводный Днестр, в жестоких боях теряя своих героев. На окраинах Одессы и стал в ряды дивизии лейтенант Рязанов, прибывший с пополнением в сентябре 1941 года морем из Новороссийска, и погибший через месяц в Крыму. Отдыхая в Кодру, Казьмины познакомились со многими однополчанами Рязанова, запомнили многие эпизоды обороны Одессы и Севастополя. В четвертый раз Ирина ездила одна без Антона, который не мог оставить работу в техникуме.

Во вторую поездку в Одессу, в 1991 году, вместе с родителями поехал и сын Анатолий. Позже, по результатам этих поисков героев Отечественной войны, Антон Дмитриевич с Анатолием, внуком Рязанова, оформят биографический альбом Рязанова Ф. В., ставшего не только известным тружеником первых пятилеток страны социализма и отдавшего свою жизнь за ее идеалы.

В девяностые годы Антон Дмитриевич особо усердствовал на многих дачах и огородах, продолжая работать до конца 20-го века. При окончательном выходе на пенсию ему насчитали только пенсионного стажа в 43 года. Но он никогда больше не расставался с колледжем связи. Вскоре колледж связи подарил ему компьютер для оформления воспоминаний, которых, по его выражению, хватит на еще одну такую же жизнь.

Прежде чем закончить описание биографии Антона Дмитриевича, автор этой родословной книги Казьминых вводит следующим описание его жены и родительницы его детей под тем же номером 5.1.1., пририсовав на родословном дереве второй кружок.

 

 5.1.1. Казьмина (Рязанова) Ирина Федоровна

 

Ирина Федоровна Рязанова родилась 1 января 1931 года в селе Надежда Шпаковского района Ставропольского края в семье крестьянина.

Отец ее Рязанов Федор Васильевич (1903-1941 гг.) родом из крестьянской семьи того же села после Октябрьской революции воспитывался в условиях советской власти, окончил начальную советскую партийную школу (совпартшколу) в городе Ставрополе, одногодичный курс Краснодарского кооперативного техникума, отслужил срочную службу в Красной армии, вернулся из армии в звании помощника командира взвода. В двадцатые годы работал на должностях в советских и партийных органов власти села Надежды, став номенклатурным работником района. За прямой и принципиальный характер неоднократно наказывался райкомом партии. В 1937 году Федора Васильевича, который возглавлял коммунистическую организацию колхоза села Надежды, за недогляд врагов народа, когда репрессировали председателя колхоза, и отца Рязанова Василия Васильевича, помощника председателя сельсовета, арестовали и осудили на 10 лет со ссылкой в отдаленные северные места. Настойчивые письма к главе государства Федора Васильевича и его жены Христины Васильевны, оставшейся в селе с тремя детьми, привели к пересмотру дела. Через полтора года Рязанова Ф. В. реабилитировали, восстановили в партии, и он работал в селе и райцентре, участвовал в строительстве Ставропольского Право-Егорлыкского водооросительного канала. Но грянула священная война, и Федор Васильевич ушел на фронт, защищал Одессу и погиб в 1941 году в Крыму, или на Крымском перешейке, или в Севастополе. Пропал без вести, напишет командир полка.

Мать Ирины, Рязанова (Барабанова) родилась в селе Надежда 27 июля 1909 года, в семье плотника Барабанова Василия Александровича. Окончила сельскую начальную школу, вышла замуж в 1930 году за Рязанова Ф, В,, когда у него умерла первая жена. Дочь Федора от первого брака, Раису, оставила мать Федора Васильевича в своей семье, а Федор с Христиной поселились, на первое время, в семье старшей сестры Марии, вышедшей к этому времени замуж и жившей в доме мужа. Перед войной Христина Васильевна родила второго сына Геннадия. Оставшись одна с тремя малолетними детьми жила, сначала на деньги, получаемые по присланному из действующей армии лейтенанта, мужа и отца Рязанова Ф, В, Летом 1943 года, когда захватчики оккупировали Ставрополье, Христина Васильевна с дочкой Ириной эвакуировалась в Свердловскую область, побоявшись преследования со стороны немцев. Маленьких детей Толю и Гену оставила сестре в оккупированном селе

В пути и на Урале рядом с Рязановыми был брат Барабанов Петр Василевич с семьей. Он тогда работал ответственным редактором газеты Ставропольского краевого управления милиции, тоже эвакуированной из Ставрополя. По возвращению из эвакуации Барабанов П. В, помог получить комнату в коммунальном доме Ставрополя.

Ирина после эвакуации из Свердловска продолжала учиться сначала в Надежде, а потом в 1-й городской общеобразовательной школе, которая была почти возле дома. Жили они тогда на Комсомольской улице Ставрополя. Эту комнату им уступил тогда брат, которому выделили комнату во вновь построенном доме, конечно, с последующим оформлением в горсовете. Брат, в форме лейтенанта милиции, на престижной и авторитетной должности, продолжал помогать сестре Христине во многом: и в городской прописке, и в оформлении льготных пособий, продуктовых карточек и, потом после окончания войны, в оформлении пенсии, как вдове пропавшего мужа в бою за социалистическую Родину. Помогло и беспокойство самой матери, которая во время начала искать мужа, и успела получить письмо от, живого тогда, командира полка с сообщением, что ее муж не вернулся с поля боя.

А выживать во время войны и после было трудно. Надо было далеко ходить в лес и собирать сушняк для отопления комнаты, стоять в бесконечных очередях, чтобы отоварить карточки, продавать что-нибудь из последнего имущества или менять на базаре, что-нибудь перешивать. Иру, как самую старшую, посылали в село Надежду к тете Марии Васильевне, у которой еще была корова, чтобы принести от родственников продукты

Из-за такой нужды, сразу после окончания семи классов, пошла, на ее счастье, в открывшееся училище ФЗО (фабрично-заводского обучения), выпускающего монтеров-надсмотрищиков телеграфной связи. И все были довольны таким выбором Иры. И сама Ира, и мать, которая увидела в дочери реальную и единственную помощницу, и дядя Петя. А тетя Мария из Надежды послала на учебу свою дочь, ровесницу Ире, тоже учиться этой специальности. К тому же в училище давали, полное и красивое, обмундирование, от добротных ботинок, юбочки и блузочки, кителя и шинели до красивой шапочки, да еще и кормили три раза в день. Были довольны и младшие братья, Толя и Гена, которым Ира каждый день приносила свои пайки хлеба и редкие сладости-гостинцы. Первое, второе и третье блюда Ира съедала за столом, а пайку хлеба на завтрак, обед и ужин, приносила домой.

Училище связи первоначально находилось в бывшем трех этажном особняке, напротив нынешнего детского магазина, а затем, было переведено на угол теперешних проспектов Карла Маркса и Октябрьской революции, где располагалось краевое управление связи.

Распорядок дня и дисциплина в училище приравнивались к строгому военному времени. Первоначально предполагалось обучение многим общеобразовательным, школьным, предметам, но учителей так и не нашли Зато налегали на технические предметы, на изучение аппаратов Морзе, Бодо и СТ-35. Занятия зачастую проводились на рабочих центрального телеграфа.

Учащиеся училища ФЗО связи пользовались авторитетом в городе, и им завидовали многие мальчишки и девчонки.

Окончив училище, Ира устроилась на работу на центральный почтамт, сравнительно легко освоилась со своими обязанностями. По своей натуре, настойчивая и требовательная, Ира добилась от начальника почтово-телеграфной конторы перевода на должность надсмотрщика телеграфных аппаратов:

- Государство истратило на меня большие средства, а Вы держите меня на такой простой должности!

Конечно, и зарплата надсмотрщика была повыше. Но так можно сказать, а, по существу, зарплата была мизерная, семья нуждалась. И Ира старалась, училась мастерству, изучала не только аппараты в аппаратном цеху, но и в других, смежных службах. Вскоре, как теперь можно сказать, она сдает экзамен на повышенный, третий разряд монтера связи. А прибавка, однако, была мизерной.

Маме Христине Васильевне пришлось устраиваться на низко оплачиваемые должности. Тогда она устроилась гардеробщицей телеграфа, ведь, специальности у нее никакой не было. Но надо было смотреть и за дочерью.

Ира все время просилась у матери на какие-нибудь курсы, ибо работа ее на телеграфе была далеко не женская, приходилось весь день таскать не легкие телеграфные аппараты сорока килограммовой тяжести. А мать не давала согласия, боясь за дочь, которая может потерять и эту работу, а она – кормилицу семьи. Тогда напористая Ира решила закончить какое-либо учебное заведение, поступив учиться в 8-й класс вечерней общеобразовательной школы. Основная работа позволяла ей это совмещение работы и обучения, на что и была нацелена вечерняя школа. Она работала на телеграфе посменно, и у нее оставалось свободное время для учебы.

Да еще успевала бегать в центральный парк на танцы, благо, что парк был рядом с домом, а духовой оркестр слышался далеко в округе. Ира была красивой девушкой, и вокруг нее кружились в танцах и на работе красивые юноши. Но за нею строго следила и мама.

Ира училась уже в девятом классе, когда в Ставрополе открылся техникум связи с очным и заочным отделениями обучения. Ира уже легко справлялась со всеми аппаратами телеграфа. Как-то в аппаратном зале возле телеграфистки Тони Голиковой, слушая болтовню ее, Ира услышала серьезное предложение:

- Красивая и статная Ира, невестой стала! А хочешь, я познакомлю тебя с серьезным парнем, нашим с Женей постояльцем Антоном Дмитриевичем, преподавателем техникума связи, только что приехавшим в Ставрополь. Правда, он инвалид Отечественный войны и немного постарше тебя. Парень видный и серьезный. Хочешь, мы с Женей тебя посватаем?

В следующую смену Тоня сообщила, что Антон согласен встретиться с ней в вестибюле кинотеатра Орленок, что напротив телеграфа.

Так Ирина познакомилась с будущим мужем, начались их провожания, хождения по городу с целью ознакомления с ним, а лучшего места, как в кинотеатре тогда и не было: и близко, и времени было мало куда-то отлучаться. Да и оба понимали без слов, что на танцы путь отрезан, это ее огорчало. Но та же сваха Тоня и внесла смуту, сообщила как-то, что к ней приходит ее племянница с Ташлы, студентка, и еще что-то наплела. А, слишком быстрая и впечатлительная, Ира отстранилась от Антона, без каких-то объяснений, и замкнулась в себе. Однако, второй сват со стороны Антона, дядя Петя, еще решительней, и, мгновенно, разрешил эту, на его взгляд пустяковую, проблему.

Так случилось, что рябовский родственник, муж родной тети Приваловой Александры Ивановны, Петр Захарович Емельянов, изуродованный войной и по этой причине лечившийся на курорте, заехал к племяннику в Ставрополь на несколько дней. Услышав от племянника печальный ответ на свой вопрос «А есть ли у тебя невеста?», воскликнул:

- Да ты что!? А ну пойдем сейчас же к ней! Не начали еще жизни, и такой разворот!

И вот этот дядя Петя с Антоном входят в комнату Рязановых и видят надутую Иру, сидящую с босыми ногами на диване. Не знаю, как она поверила словам моего дяди, инвалида Войны. Без одного глаза, с изуродованным и синим от толового разрыва мины, лицом, с висячим рукавом вместо руки, дядя Петя внушал ей доверие. Свадьбу я с Ирой сыграли через день.

Добро, что свадьба уже была подготовлена. А что тогда было готовиться, купил Антон в подарок Ире часы ручные, простенькие, сходили в ЗАГС и зарегистрировались. На свадьбе был единственный свидетель со стороны Антона. Христина Васильевна нажарила на керосинке картошки, заготовила салат, а мы принесли бутылку вина, и вчетвером посидели, отметили это событие. На другой день проводили дядю домой в Рябовку, и живем вместе вот уж 52-й год, не считая скорых и мелких ссор по пустякам, после которых жизнь, сравнительно медленно, но непременно, возвращалась в нормальную колею. Оба супруга считали себя правыми, но Антон всегда уступал первым. Антон считал, что ссориться из-за верховодства в семье, при явно малых доходах, не стоит, и уступил жене распоряжаться общими зарплатами. Попытки ревности вскоре приутихли.

Но жизнь для Ирины стало успешнее. Вначале молодожены пытались найти квартиру, близкой к техникуму, но Антон, не сумевший выполнить условия хозяйки по обеспечению ее топливом. Через два месяца проживания молодая семья вынуждены была оставить квартиру, и поселиться у теще. Этот вариант предложил Антон, для которого теснота четверых человек в одной комнате было не пугала. Старший сын тещи окончил техникум и уехал по распределению в Узбекистан. Антон видел, что теще было трудно без бывшего заработка дочери, и надо было помогать матери. Но Антона нашла причина не уживчивости в такой смешанной семье. Произошла ссора, из-за которой семья чуть не распалась, но пережили этот трудный рубеж, и в дальнейшем все нормализовалось.

Комнату Антону городские власти обещали, и уже в следующем году управление связи начало строить четырех этажный дом связистов, в том числе и для руководителей управления, поэтому место для дома выделили в самом центре города, на улице Пушкина.

Через год Ирина родила сына Бориса, а уже летом 1959 года она, с мужем и годовалым Бориской, поехали на родину Антона к его родным. Ирина понравилась всем родным, познакомилась со всеми рябовскими родственниками. Фотограф тетя Дуся запечатлела прадеда Ивана Филипповича с внуком Бориской на казачьих коленях и в окружении многочисленной родни. Там Бориска перебывал на руках у многих родных, там его по казачьему обычаю впервые посадили на настоящую лошадь. Серьезная бабушка Саня скажет:

- И с чего это вы казаку дали такое еврейское имя Борис!

На что Борис только улыбался, удивляясь тому, что у него так много бабушек и прабабушек. Там он учился преодолевать большие расстояния по хутору на собственных ногах. В Рябовке Бориска впервые рвал знаменитые в Прихоперье вишни и яблоки, прямо с деревьев. Была довольна и его мать от теплого приема и внимания рябовской родни.

Еще вначале новобрачного года Ирина оставила учебу в вечерней школе, получив справку об окончании 9-го класса в вечерней школе, и пошла учиться на заочное отделение Ставропольского электротехникума связи на базе неполно-среднего образования. Тогда, вместе с ней в техникум пошли учиться многие друзья и подруги предприятий связи, и она была на подъеме своих молодых сил. Училась охотно и легко, и она и не заметила, как пролетели пять лет учебы. По окончанию техникума ей вручили диплом окончания техникума и присвоения квалификации техника-электрика проводной связи и радиофикации. В отделе кадров это заметили сразу, и ее переводят в цех тонального телеграфа с более сложной, но тихой и не требующей физической силы, техникой, как это было в аппаратном цехе. А еще через некоторое время ее переводят в цех электропитания, где она будет работать под руководством Голикова Евгения Тимофеевича, которого она с мужем считали как друга. Голиковы останутся для Казьминых хорошими, добрыми друзьями, а не просто сватами.

Такими же хорошими друзьями останутся и Мигунов из Александровке. С Мигуновым Иваном Ирина подружилась заочно по телеграфу, и продолжала дружить во время заочной учебы в техникуме. В одно из лет Казьмины поедут семьей погостить и подышать сельским воздухом в Алексанровку, где Мигуновы построились возле степной, но в селе от водоплавующей птицы ставшей грязной, речки. Когда подрастет их дочь Лена, она поступит в техникум связи, сначала поживет у Козьминых, потом переместиться в общежитие. Антон всегда был приветлив к друзьям и родным на Ставрополье. К родной бабушке Акулине в Надежду они станут ездить в первых дней самостоятельного хождения Бори. Вскоре Антон узнает и перезнакомиться со всеми родными на Ставрополе и в Надежде.

Перемещение Ирины по цехам телеграфной связи дало ей возможность приобрести не только знания, но и опыты работы с различной аппаратурой связи.

Коллектив работников телеграфа заметил Ирину Федоровну, как добросовестную и исполнительную работницу и выдвинул ее кандидатом в депутаты Ленинского районного совета трудящихся. И на том ответственном общественном посту депутата райсовета Ирина Федоровна не осталась не замеченной, и ее хотели еще раз выдвинуть на очередных выборах кандидатом в депутаты, но она отказалась, так как ожидала рождения второго ребенка.

После рождения Толи и положенного после родового отпуска, Ирина с Антоном встали на очередь в новый, дополнительно открытый детские ясли и садик на улице Серова, охотно помогала и мать Христина Васильевна. Благо, что жила она всегда рядом. И тогда, когда жила на улице Комсомольской, и когда ей с сыном Геннадием дали квартиру на улице Ломоносова.

Помогали Христина Васильевна и тогда, когда Ирина с Антоном ездили по туристической путевке по Латвии, и плавали на лодках по многотысячным озерам. Вот такие же озера, говорил Ирине Антон, были и псковских лесах и болотах, где он воевал в военные годы. Смотрели достопримечательности Латвии, тамошние города Вильнус, Каунас и Палангу с ее балтийскими песчаными дюнами. Когда потом ездили на берег Черного моря. И когда ездила с детьми без Антона, но с мамой, тоже на Черное море. Тогда Антон непременно поехал в свою Рябовку, где встречался не только со своими хуторскими родными, но и с Приваловыми, приезжавших из Кисловодска. А Антону все казалось, что Ирина не очень уважала его родню, иногда восставал, и стремился к своей родне. В конце шестидесятых годов Антон, по причине, что легче будет жить, работать и отдыхать, вопреки предостережения многих товарищей – да правильно ли это! - помог перевестись без потери стажа с телеграфа на работу в техникум, на должность лаборанта. При этом Ирине лучше стало управляться с домашними проблемами, а Антону заниматься делами в техникуме и на дачах. К тому времени Антон с Геннадием перестанут увлекаться поисками лесных даров, а находить их при собственной работе на огородах и дачах. Прибавка к столу в виде овощей и фруктов для растущего поколения, детей, была заметная. Зарплата все больше уходила на приобретение не только продуктов питания, соблазн на которые становился все настойчивее, но и на приобретение мебели, кухонных приборов и прочих домашних удобств. Жизнь становилась все лучше и качественнее, стали приобретать лучшую одежду.

На работе дела у Ирины Федоровны становились все интересней и успешнее, ее скоро оценили все работающие с нею. Ее практические навыки помогали ей справляться при поломках в аппаратуре проводной связи. Тот же Сараян, привыкший к похвале своих способностей, быстро установил превосходства Ирины Федоровны в знание стартстопных аппаратов и хотел было воспользоваться этим, чтобы заставить ее обслуживать аппараты и в его кабинете манипуляции. Она моментально доказала ему и заучу, поддержавшего его, что каждый должен заниматься своим делом, в том числе и уважаемый Сараян. Авторитет в обучении студентов практическому делу возрос, ей стали доверять многую аппаратуру и увеличили педнагрузку по обучению учащихся практическому делу, тем самым, повысили зарплату.

И в скором времени Ирину Федоровну перевели лаборантом в лабораторию Электропитающих устройств предприятий связи, а затем и преподавателем практических дисциплин, дали классное руководство.

Как преподаватель и классный руководитель она сравнительно быстро проявила себя и становиться лучшим не только преподавателем, но и классным руководителем. Она сумела своей принципиальной требовательностью, знанием аппаратуры вывести группу на первое место в техникуме. Как выпускница рабочего технического училища, она разговаривала с учащимися на понятиях их молодого возраста, но требовала серьезного отношения к любому делу. И учащиеся прониклись к ней, к ее умелым рукам, с большим уважением и стали называть ее «нашей мамой». И вскоре это распространилось на все группы. В умении разговаривать с учащимися и держать дисциплину ей завидовали многие преподаватели и, конечно, муж, с высшим образованием и слишком мягкой требовательностью.

Ко времени выхода Антона на пенсию Ирина Федоровна достигла значительной уверенности в своей работе. В 1984 году ее посылают на Высшие курсы совершенствования преподавательской работы при заочном институте Министерства связи, которые она успешно закончит.

Успешно завершалась учеба детей в средней школе, но случались проблемы у родителей с воспитанием их в переходном возрасте, особенно, в не урочное и свободное от школы время. Родители после их основной работы были заняты, как им казалось, нужной работой по дому, на огородах и дачных участках, в поисках приварка к столу. Отец мастерил что-либо в голой, не приспособленной комнате или квартире, не имея возможности купить готовое в магазинах или на базаре. Мать придумывала, как по сытнее накормить семью. Не могли тогда приобщить детей к своим делам. Зачем было вовлекать сынов в эти, чаще всего связанные с физической нагрузкой, дела взрослых, пусть побегают со сверстниками и отдохнут в молодости, думали они, вспоминая свою молодость, перегруженную работой. Но и не могли найти полезного занятия своим детям в часы их досуга. Получается, сами родители, как будто педагоги, не достаточно занимались со своими подростками. Свободного времени у отца не хватало, мать же тоже ели успевала управляться со своими обязанностями, у родителей не хватало времени и знаний на воспитание своих детей. В повседневной суете не доглядели за сынами.

Борис, отправленный во двор играть со сверстниками, два раза попадал в беду. Тогда вокруг двора шло строительство жилых и коммунальных объектов и дети выбегали туда после рабочего дня на стройке. Один раз Боря прыгнул в котлован и подвернул ногу. Второй раз Боря, когда ребят пугнул сторож, прыгнул со второго этажа и сломал ногу. В третий раз, уже будучи подростком, получил от хулиганов сильный и весьма опасный удар металлическим предметом прямо в лоб. Поликлиники и больницы сопровождали его молодость, а тревога и беспокойство не покидала родителей.

В десятилетнем возрасте Толи не доглядели за его игрой во дворе, не заметили, где и когда Толик получил травму головы. Мать обвинила отца в недосмотре сына, а отец всю последующую жизнь вспоминал, когда и как это произошло, и какими делами он был занят, что не мог досмотреть. Хотя и понимал, что без дела никогда не был, но, безусловно, были же увлечения, явно не соизмеримые с обязанностями воспитания сына, и чувствовал себя виноватым. Сына же Анатолия будут лечить, в силу своих возможностей и не умений. Этот недогляд родителей сильно усложнит жизнь Анатолия и приведет к его ранней инвалидности, омрачит жизнь и родителей.

(Читаешь – сплошная драма с трагедией. На самом деле у меня была и есть хорошая жизнь и я ей вполне доволен. Сейчас бы спросили: «Хочешь изменить свою жизнь?» Нет. Не хочу.

Бас-гитара в ансамбле, второй диджей на дискотехах, тысчи книг, в последние пятнадцать лет – компьютеры. Умница-дочка, любимая жена. Хорошая жизнь.

Анатолий Казьмин)

После окончания средней школы Борис поступил учиться в Ставропольский сельскохозяйственный институт, и, опять же, родителям, после хлопот и усилий при поступлении, некогда было вникать в дела студента, у которого пошла своя жизнь. Одно было отрадно, что их сын увлекался радиотехническими делами, и слишком громкой музыкой, но это было в моде молодежи. Переделал всю проводку в детской комнате, смастерил так называемую светомузыку. Отец считает, что это способствует развитию творческих способностей юноши по примеру его дяди Гены. Это привело к его интересной работе на выпуске, когда он выбрал в качестве выпускной работы демонстрацию прибора, сконструированного и изготовленного им самим. За эту работу ему вручили диплом и рекомендовали остаться работать в институте. Но ему предстояла служба в рядах советской армии, но отложили на полгода по здоровью, предложили полечить сломанную в детстве ногу. В то время он работал в цеха тонального телеграфа, пробовал свои силы преподавателем электротехники в Ставропольском строительном техникуме. А родители, и, особенно, мать Ирина, переживали за него, устраивая его лечение и работу.

А матери Ирине Федоровне хотелось освободить его от воинской службы. В это время истории страны была, не популярная в народе, война в Афганистане, в которой гибли, не ясно за что, молодые жизни. Борис служил сначала в Грозном на Северном Кавказе, а потом в городе Волгограде. Родители внимательно следили за прохождением его службы, несколько раз навещали его и все беспокоились, но он жил своей жизнью и успевал и на службе. В институте, где Борис учился, была военная кафедра, и потому Борис через полтора года вернулся со службы в звании сержанта, а в военкомате ему присвоят звание лейтенанта. И было о чем рассказывать Борису Антоновичу о своей армейской службе, мать при этом охала, а отец, понимая сына, гордился казаком.

Ирина Федоровна работала в электротехникуме связи до своих пятидесяти пяти лет, когда ей было положено выходить на пенсию. В последний год работы ей дали полуторную педнагрузку и, таким образом повысили зарплату, с которой ей начислялась пенсия. В то советское время пенсионеров не обижали, и, если по их работе была возможность в рамках законодательства, повышали зарплату перед выходом на пенсию. Пенсия назначалась по проработанным годам и по последней зарплате. У Ирины Федоровны стаж подходил к сорока лет, а зарплата позволила начислить ей пенсию максимально допустимую в 120 рублей, без 24 копеек, как у Антона. На эти пенсии их семья могла жить безбедно, и было много социальных льгот, а цены на продукты питания, и, вообще, на все социальное, были низкие.

Анатолия родители решили определить после окончания девяти классов в техникум связи с тем, что бы держать его учебу под контролем. И после окончания его устроили на работу лаборантом. Он выбрал для дальнейшей, заочной, учебы Ставропольский педагогический институт на историческом факультете. Конкурс на этот факультет был большой, и родителем опять пришлось переволноваться больше Анатолия. После получения диплома учителя, на работе его перевели на должность преподавателя истории. Семейные династии в учебных заведениях даже поощрялись.

Но и по выходу на пенсию Ирина Федоровна не порывала связи с родным техникумом, продолжала работать на должностях оператора множительной аппаратуры, или работать в должности лаборанта кабинета дипломного проектирования. Но не более двух месяцев в году для сохранения полной пенсии. И это было хорошим приработком в семье, что позволило Ирине Федоровне выезжать в другие города на встречи с однополчанами мужа и погибшего отца Рязанова Федора Васильевича.

К этому времени Антон разыскал многих однополчан. Перед Казьмиными встал вопрос окончательно собрать материалы о жизни дорогих имен и оформить в виде какого-то документа, в виде биографического альбома или исторического очерка. Продвинулось сбор материалов об отце жены, или, по отношению к Антону, своего тестя Федра Василевича. Не однократные рассказы об этом не заурядном человеке осенили Антона пойти в краевой партийный архив города, который оказался рядом и доступным.

В 1986 году в Одессе и Севастополе широко отмечали 45-тилетия обороны этих городов. В августе Совет ветеранов Отечественной войны пригласил Казьминых в Одессу, как детей участника обороны города-героя лейтенанта Рязанова, дочь Ирину Федоровну и ее мужа Антона Дмитриевича, инициатора поисков боевого пути тестя. На празднование приехали бывшие не только однополчане полка, но ветераны всей Приморской армии, в рядах которой защищал город Рязанов. Казьмины встретились и познакомились со многими уцелевшими участниками и свидетелями той героической обороны. Там детей Рязанова пригласили в дом отдыха близь Молдавской столицы, города Кишинева, ибо оказалось, что рязановский полк встретил войну еще на западной границе страны. И Казьмины через месяц едут в дом отдыха «Кодру» и встречаются там не только с однополчанами полка, но и всей дивизии и армии. Две недели пребывания в доме отдыха пролетели в разговорах и фотографировании, со ставшими дорогими свидетелями той войны, при защите городов Кишинева, Одессы и Севастополя. Через пять лет, на пятдесятилетие защиты городов-героев, Казьминых снова пригласят в Одессу и Севастополь. Тогда в Одессу с родителями поедет и их сын Анатолий, в год его окончания учебы в педагогическом институте.

Эти поездки обогатили Казьминых новыми сведениями о боевом пути Рязанова и позволили в последующих годах закончить биографический альбом, погибшего в Крыму, родного отца Ирины и тестя Антона, отмечая при этом события интересной жизни Казьминых.